| |< в начало | << назад | к содержанию | вперед >> | в конец >| | |||
 |
|||||||
IV
СОБИРАЕМЫЕ ВО ХРИСТЕ
Через спасительное дело Христа мы и получаем Святого Духа, соединяющего нас, как детей, с Богом Отцом и освобождающего нас от грехов. Он привлекает нас к Себе, как народ Божий, делает членами Христа, ибо мы разделяем с Христом Его Богосыновство, и призваны подражать Его святости. Но Его спасительное дело совершилось две тысячи лет назад в Палестине. Те, кто был рядом, слышали Его, даже прикасались к Нему. Каким же образом может Он прикоснуться к нам "здесь и сейчас", говорить с нами, явить нам силу Своей смерти и Своего Воскресения? Каким образом может Он соединиться с учениками, на которых Он дунул, сказав, "примите Святого Духа"?
Христос проникает в души людей везде и всегда, часто — таинственными путями. Со Своим народом, Израилем, Он больше тысячи лет сообщался при помощи Закона, пророчеств и обрядов, говоривших о Нем. Еще сильнее действует Он среди нас эти две тысячи лет — в жизни и свидетельстве Своих последователей. Он говорит в Священном Писании, которое мы сохранили и распространили, а главное — Он приходит к нам в таинствах. На всех путях, где Он привлекает людей к Своему Отцу, Он дал им Его Духа. В последней части этой книги мы о таинствах скажем, скажем мы и о том, что являют они нам жизнь Церкви, где хранятся слова Христа, и действует Дух Святой, соделывая нас членами Его Тела.
ГЛАВА 8
СВЯТАЯ ЕВХАРИСТИЯ
Месса: средоточие богослужения
"В церковной литургии божественное благословение полностью раскрывается и сообщается: Отец признан как Источник и Цель всех благословений творения и спасения; и как таковому Ему поклоняются; в Его Слове, воплотившемся, умершем и воскресшем ради нас, Он преисполняет нас Своими благословениями и через Слово воплощенное изливает в сердца наши Дар, в котором содержатся все дары Духа Святого... Евхаристия есть краткое содержание и сумма нашей веры... Неисчерпаемое богатство этого таинства выражено в различных названиях, которые ему даются...
Евхаристия, потому что она есть благодарение Богу. Греческие слова эухаристеин (Лк 22,19; Шор 11,24) и эулогеин (Мф 26,26; Мк 14,22) напоминают об иудейских благословениях, торжественно возвещающих — главным образом во время трапезы — о деяниях Божиих: творении, искуплении и освящении. Вечеря (Трапеза) Господня, потому что речь идет о Тайной Вечере Господа с учениками Его накануне Его Страстей и о предвозвещении брачной вечери Агнца в Небесном Иерусалиме. Преломление Хлеба, потому что этот обряд, являющийся характерным для иудейской трапезы, был использован Иисусом, когда Он... благословлял и раздавал...
Евхаристическое собрание... Воспоминание... Святая Жертва... Святая и Божественная Литургия, Пресвятое Таинство... Причастие... небесный хлеб... врачество... напутствие (виатик)... Святая Месса...
(Катехизис, 1082, 1327,1328, 1331,-1332)
Главное и христианском богослужении — это Снятая Евхаристия В Римско-Католической Церкви она обычно называется Мессой. В Восточных Церквях ее называют литургией, (т.е. службой), а на Западе словом "литургия" обозначают все публичное богослужение. Второй Ватиканский Собор говорит: "Богослужение — это вершина, к которой стремятся все действия Церкви и, вместе с тем, источник, из которого исходит вся ее сила". Тот же Собор называет Евхаристию "источником и вершиной всей христианской жизни" (Конституция "О Богослужении", 10; Догматическая конституция о Церкви, 11) Евхаристия — средоточие литургии, а литургия — средоточие созерцательного измерения в жизни Церкви. Созерцание — это попытка вглядеться в Бога Отца, как Он являет нам Себя в Своем мире; это размышление в духе веры о том, что говорил и делал Христос, как Он страдал, чтобы явить нам Божию любовь. Все это предстает в литургии, в которой перед нами разворачивается история Христа. В литургии мы слышим и поем слова из Писания, таинства приближают к нам спасительные события двухтысячелетней давности. Литургия вдохновляет нас вновь и вновь размышлять о Божием откровении — читая Писание, изучая богословие, молясь; она препоручает нам словом и делом являть другим Божию любовь, явленную нам. Мы снова приходим на литургию с теми, кого обрели для Христа, со своими успехами и неудачами, радостями и печалями, чтобы они обрели смысл в свете смерти и Воскресения. Нас не должно удивлять, что богослужение Церкви часто представляется не слишком "современным"; без сомнения, очень важно возвещать Благую весть так, чтобы она всех привлекала, пользуясь нынешними прозрениями, зная современные проблемы, но еще важнее подвергнуть наши прозрения суду в свете откровения Божиего. Если мы позволим ему формировать наше сознание, литургия непременно исполнится глубокого смысла, ибо она дарует нам источник смысла — Крест Христов. Месса содержит созидательное Слово, чья Пасхальная жертва исцеляет творение и направляет нашу жизнь на путь к Богу, и потому в ней — смысл всего, что только есть.
Слово "Евхаристия" означает "благодарение", и это возвращает нас к истокам самого обряда. В ночь перед Своей смертью Иисус Христос разделил со Своими учениками последний ужин, Тайную Вечерю. Следуя иудейскому обычаю, перед тем, как приступить к трапезе, Он взял чашу, вознес благодарение и подал ученикам. Затем Он взял хлеб, преломил и подал ученикам, говоря: "Это тело Мое, которое за вас будет предано". После вечери Он вновь последовал обычаю возносить благодарение над чашей вина, и на этот раз Он сказал: "Это чаша крови Моей, нового и вечного завета". Иудейский ритуал уже был полон символического значения. Преломление хлеба представляет собравшимся Божий дар творения. Вино было образом парода, "насажденного" Богом, и потому употребление вина участниками трапезы означало то, что Бог собирает Свой народ, даруя ему жизнь н радость. Благодарение, произносимое над чашей, естественно продолжалось молитвой о том, чтобы Бог исполнил Свой труд и собрал Свой народ воедино. Основываясь на всем этом, Христос придал новое значение хлебу и чаше. В хлебе, который становится Его телом, новое творение, даруемое нам Богом, возвращается к нам. Иисус пролил кровь на кресте, чтобы установить Новый Завет, Договор, Союз, то есть показать, что Бог нам верен, и породить в нас верность Богу; поэтому Он собрал воедино чад Божиих, рассеянных по земле (ср. Ин 11:52). Этот Завет явлен нам, и труд примирения продолжается в вине, которое становится кровью Христовой. Частности мессы изменялись, в разных местах бывали разные варианты формы, служить се можно и очень торжественно, и очень скромно, и все же, в основе своей, се исследование зафиксировано очень давно и осталось неизменным. Первые христиане приступали к Евхаристии, связывая се с общей трапезой, по это скоро было утрачено, и от трапезы осталось только ритуальное благодарение над хлебом и чашей с вином, которое Он заповедал совершать в память о Нем. Перед этим читают Писание, сопровождая его молитвами — например, молитвой "Отче наш", которой научил нас Сам Христос. Таким образом, "Евхаристическую Литургию" предваряет "Литургия Слова". Чин мессы многим обязан иудейскому синагогальному богослужению, с которым были хорошо знакомы первые христиане. Однако в средоточии ее — священник, который возглавляет собрание, подобно Христу, и, представляя Христа, производит те же действия, что совершал Он. Священник берет хлеб и вино, произносит над ними молитву благодарения (Евхаристическую молитву), которая начинается словами, которые, возможно, употребил бы Иисус: "возблагодарим Господа Бога нашего". Во время молитвы священник произносит те слова, которые произнес Иисус: " Это тело Мое, которое за вас будет предано. Это чаша крови Моей, Нового и вечного Завета...". Это — освящение, в котором хлеб и вино становятся телом и кровью Христовыми. Затем священник совершает Преломление Хлеба и приобщается Святому Причастию, как и Иисус преломил хлеб и подал ученикам.
Многое в чине мессы свидетельствует о ее "корнях" и истории. Еврейские слова аминь ("да будет так"), аллилуйя ("хвалите Господа") и осанна ("спаси пас") и некоторые мелодии григорианского хорала, высоко ценимые Церковью, пришли из иудейского богослужения. С вином, приносимым на алтарь, смешивают немного воды — это восходит к повседневной практике I века, и символизирует две природы Христа, божественную и человеческую. Одеяния священников и прочих служителей происходят от повседневной и церемониальной одежды Римской империи, а выражение Кирие, элейсон ("Господи, помилуй") напоминает нам о том времени, когда греческий был общеупотребительным языком в Средиземноморье. Позже в Западной части империи стали употреблять латинский язык. С шестидесятых годов нашего века мессу в большинстве случаев служат на национальных языках, но Церковь все же поощряет употребление латыни, чтобы мы ощущали преемственность по отношению к прошедшим векам и связь со Вселенской Церковью. Молитвы на латыни, и музыка, написанная для них или к ним приспособленная — драгоценное наследие.
Литургия вобрала в себя детали, общие многим религиям — молитвенные жесты, музыку, свечи, ладан, живопись. Иногда языческие храмы становились христианскими. Люди влагали в литургию свое мастерство и природную интуицию, и это показывает, что благодать преобразует нашу человеческую природу, вдохновляя нас использовать наше мастерство ради истины и любви, и должным образом очищая наши природные стремления. Использование дохристианских элементов Церковь уравновешивала тем, что четко проясняла различия между христианским и языческим культом. Храмы се — не такие, как у язычников. Те были обиталищем богов; участники богослужения собирались вне храма. А в христианских церквях, как и в иудейских синагогах, собирался народ Божий. Творца всего мира нельзя привязать к какому-нибудь месту: Его народ — вот Его храм! Он обитает в их сердцах; в святости их жизни, которую они предают Ему, где бы они ни были; в силе Духа, чье присутствие обновляется в литургии.
Католикам, если они могут, следует посещать мессу по воскресеньям, в день Христова Воскресения, и в некоторые другие важные дни года. Причащаться они должны по крайней мере раз в год, перед Пасхой или в пасхальное время, но поощряется и гораздо более частое Причастие. Эти две обязанности не навязываются извне — для нас самих должно быть великой радостью, когда мы празднуем победу Христа, как праздновал ее народ, освобожденный Им, и принимать Того, кто дарует нам Себя.
Священное Писание
"При совершении богослужения Священное Писание чрезвычайно важно".
(Второй Ватиканский Собор, Конституция "О Богослужении")
"В Священном Писании Церковь непрерывно обретает питание и силу, ибо принимает от него не только человеческое слово, но и то, что оно есть на самом деле — Слово Божие... Для того, чтобы составить эти священные книги, Бог избрал людей, к которым обратился, используя полностью их способности и силы, с тем, чтобы при Его действии, в них и через них, они письменно изложили, как настоящие авторы, все, и только то, что Он хотел..." Чтобы обнаружить намерения священнописателей, нужно учитывать условия их времени и культуры, "литературные жанры", бытовавшие в ту эпоху, современные им способы восприятия, выражения, повествования... Но в силу того, что Священное Писание богодухновенно...[его] "надлежит читать и толковать с помощью того же Духа, под воздействием Которого оно было написано".
(Катехизис, 104, 106, 110, 111, цитаты из Конституции Второго Ватиканского Собора "О Божественном Откровении")
Во время Мессы читают Библию, и ничто не могло бы этого заменить. Каждое чтение завершается словами: Verbum Domini ("Слово Божие"). Литургия свидетельствует о том, как Церковь ценит Писание, в особенности — Евангелие. Но можем ли мы назвать каждый фрагмент Библии "словом Божиим"? Во времена ранней Церкви еретик Маркион отвергал Ветхий Завет, чей "варварский" стиль отвратил его от чтения Библии. В эпоху Реформации протестанты отрицали авторитетность книг, которые не были введены иудеями в состав Ветхого Завета, а Католическая Церковь считала их богодухиовенными. Позже, ближе к нам, усомнились во многих событиях, о которых повествует Библия, и решили, что это намного умаляет ее ценность. В то же время ученые исследовали, как составлялась Библия; и если мы понимаем этот процесс, знаем, как подбирались и переписывались тексты, мы будем больше ценить Библию и лучше понимать ее смысл.
Прежде чем толковать о том, как Бог открывал нам Себя, мы должны вспомнить, что Иисус Христос — единственное Слово Божие. Отец полнее открыл себя в Личности, чем в повествовании. Христос — центр и ключ всей истории, в которой совершается Божие дело спасения; Писание же помогает нам увидеть историю спасения, достигающую кульминации во Христе; оно говорит нам, Кто Он, и дает нам возможность увидеть, что наша жизнь — составная часть продолжающейся истории спасения. Христос говорит в Писании, и потому Писание можно рассматривать как ключ к человеческой истории, в ходе которой оно было составлено и сохранено.
Говоря, что Священное Писание вдохновлено Богом, мы провозглашаем Его истинным автором Писания. Это не значит, что Святой Дух продиктовал каждое слово каким-то "секретарям", стоящим вне истории спасения. Дух направлял эту историю неведомыми путями, возможными только Богу — так, что по мере ее разворачивания, создавалось Писание, соответствующее своей роли. Иногда было ясно, что это Бог открывает Себя, например, пророк знал, что Он получает весть от Бога. Часто человеческие слова произносили, записывали и распространяли люди, у которых не было ясного представления о том, что эти слова внушил им Бог. Оглядываясь назад и руководствуясь верой, Церковь может распознать Божие слово, записанное под Его водительством.
С давних времен известно, что существует много разных и вполне корректных способов толковать Писание. Иудейские раввины использовали некоторые из них, и старались сохранить разные варианты чтения, вплетавшиеся в текст, поскольку каждый мог содержать что-то ценное. Христианские исследователи признавали, что в Писании есть "буквальное значение", если угодно — "поверхностный смысл", который можно при этом символически толковать, поскольку Библия содержит рассказы, которые при первом взгляде или но размышлении кажутся явно символическими. Очень часто применяли "аллегорический" метод, — ветхозаветные события рассматривали как пророчества о жизни, смерти и воскресении Христа. Из Писания извлекали и нравственные поучения, и надежды, устремленные в будущее.
Если мы поймем и примем все богатство толкований, это оградит нас от фундаментализма, который придерживается косной, сверхбуквалистской интерпретации и боится тонких различений и научных исследований, словно они могут противоречить вере.
Показывая нам, как составлялась Библия, научные исследования обнаруживают исходное значение некоторых ветхозаветных понятий. У нас появляется возможность проникнуть в глубину библейских образов, возникших в сознании людей, говоривших от имени своей среды или вопреки ей. Слова Писания могут ожить перед нами, если мы увидим, как они выражали веру и надежду или свидетельствовали о них тогда, когда прозвучали, были записаны, когда хранились и использовались, когда обретали контекст, в котором мы сегодня их читаем. Нам попятно, что пророки облекали в слова свои видения, но часто их побуждали говорить какие-то события или факты, возмущавшие чувство справедливости. Мы видим, как поэты и мудрецы, сказители и историки стремятся вникнуть в смысл жизни и смерти, счастья и беды. Мы слышим, как верующие возносят Богу свои просьбы, и внемлем словам утешения, которые звучат в ответ. У нас есть возможность понять, почему пророки и законодатели боролись за верность своего народа истинному Богу и Его повелениям, нападая на ложных богов и ложную мораль. Мы узнаем, в каких же спорах участвовал апостол Павел и помещаем его Послания в контекст этих битв. Евангелисты стремились помочь людям поверить в Христа и понять смысл Его служения. Научные методы интерпретации — исторические или филологические — можно использовать для того, чтобы изучить этот процесс, ибо, как мы видели уже в первой главе, Бог действует во всем, что происходит, не противореча естественным причинам, по направляя их сверхъестественно.
Достижения библеистики, подвластные научной дисциплине — это гипотезы, нуждающиеся в проверке и, если нужно, пересмотре. В естественных науках некоторые теории бытовали веками (их держал авторитет таких личностей, как Ньютон, или просто все время повторяли), но в конце концов они отступали перед экспериментальными данными или доводами, возникшими в ходе споров. В библеистике есть и опасность — мы можем чрезмерно положиться на авторитет великих ученых, на общепринятые мнения, или, что еще хуже, поддаться сиюминутным веяниям. Так предубеждение против всего, связанного с чудесами, может принести огромный вред: если мы сочтем, что чудес, о которых свидетельствует Писание, быть не могло, то авторы окажутся какими-то сказочниками. Исследуя Библию, мы должны применять тс критические способности, которыми наделил нас Господь, по применять их при помощи веры, тоже дарованной нам Господом.
Обсуждая некоторые причудливые толкования, св. Августин указывал, что самое важное — возводить здание веры, надежды и любви. Именно толкования легко разрушают их, и мы должны это сознавать. Поэтому лучше читать Писание в общении веры и любви, где оно и было составлено, то есть — в Церкви, которая хранит в Символах веры все главное, что только есть в библейском Откровении.
Молитва
"Христианская молитва — это связь, основанная на союзе между Богом и человеком во Христе. Она — действие Бога и человека; она проистекает от Духа Святого и от нас, полностью направленная к Отцу, в соединении с человеческой волей Сына Божиего, ставшего Человеком... Когда мы таким образом приобщаемся к спасительной любви Бога, мы понимаем, что всякая нужда может стать предметом прошения. Христос, Который принял на Себя все, чтобы все искупить, прославляется прошениями, которые мы приносим Отцу во имя Его... Предание Церкви предлагает верующим молитвенные ритмы, предназначенные для того, чтобы питать постоянную молитву. Некоторые из них имеют ежедневную периодичность: утренняя и вечерняя молитвы, молитвы перед едой и после нее. Литургия Часов... Она — "общественая молитва Церкви", в которой верующие... осуществляют свое царское священство крещеных... голос самой Невесты, взывающей к своему Жениху... она есть также молитва Христа и Его Тела к Богу Отцу".
(Катехизис, 2564, 2633, 2698, 1174, цитаты из Конституции Второго Ватиканского Собора "О Богослужении", 84)
Месса — наивысшая форма молитвы, она напоминает нам о необходимости молиться, и проливает свет на всю нашу молитвенную жизнь. Слово "молитва" когда-то означало "прошение", но его можно применить ко всякой беседе с Богом. Самое важное — говорить с Богом, потому что беседа — это знак дружбы, поддерживающий ее. Бог, конечно, говорит с нами, Он отвечает па паши молитвы, по в более глубоком смысле Он обращается к нам, а мы отвечаем. В сущности, паша молитва внушается нам Святым Духом, и знак того, что все именно так — то, что Церковь часто молится словами Псалмов, Самим Духом внушенных.
Справедливость требует, чтобы мы воздавали Богу хвалу и благодарение; и по самой своей сути месса — это акт благодарения. Поэтому она — предвкушение вечной хвалы и благодарения, ожидающих нас па небесах, участия в поклонении Сына Отцу. Она напоминает нам о необходимости возносить хвалу и благодарение Богу во все времена, голосом и сердцем, обращая всю нашу жизнь в служение Богу.
Не надо презирать молитву прошения; в сущности, мы должны просить Бога обо всем, этого — требует все та же справедливость. Христос поощрял Своих учеников к такой молитве, рассказывая им, как люди просили и получали. Длинная молитва, которую мы читаем в 17-й главе Евангелия от Иоанна — это Его горячее прошение о том, чтобы ученики были едины, прошение, которое звучит и тогда, когда мы приступаем к Евхаристии. Месса (как и вообще литургия) включает множество прошений, в том числе — молитву " Отче наш", которой научил нас Сам Христос.
Прошения, возносимые Богу, выражают надежду и веру. Они выражают наше убеждение в том, что Бог обо всем заботится; доверие к Его любви и заботе. Выражается в них и любовь — наша любовь к Богу, когда мы молимся о Его славе; любовь к себе, когда мы просим о своих нуждах; любовь к другим, когда мы просим у Бога помощи для них. Достоинство прошения — в том, что с его помощью мы сотрудничаем с Богом в осуществлении Его замысла. Казалось бы, Он может просто велеть, и все свершится; но Он побуждает нас просить Его о всевозможных благах, чтобы они были ответом на молитву. Удовлетворяя наши нужды, Он отводит большую роль нам, Своим друзьям и мы способствуем возрастанию Царства.
Обычно Бог отвечает па прошения не словами, а делами. В ответ на прошение он дарует то, о чем мы просим. А как же "неисполненные молитвы"? Мы должны просить Бога обо всем честно и со смирением. Должны мы и спрашивать себя — говорим ли мы Богу, чего мы хотим, или чего, по нашему мнению, нам следовало бы хотеть? (Конечно, есть греховные желания, и об их исполнении просить не нужно — хотя если мы представим их перед Богом, то это поможет их исправить). Смиренно зададим вопрос — признаем ли мы, что Он мудрее нас? И это смирение поможет нам пережить времена, когда мы не получаем ответа. Ребенок может просить о том, чтобы ему купили новый велосипед на Рождество — он его не получит, если не подарят родители. Но иногда приходится объяснить ребенку, что семейный бюджет не выдержит велосипеда, важнее купить еду и одежду. Ребенок должен принимать такие объяснения, а если не умеет — пусть научится. Мы, дети Божии, учимся распознавать с Его помощью, что для нас — благо. Сам акт прошения предполагает, что мы подчиняемся Божию суду. Когда мы не видим ответа на молитву, надо проверить, подвергнуть сомнению то, чего мы желаем. Бог неизмеримо важнее, чем любое отдельное благо, и глубочайшее наше стремление — стремление к Нему. Возможно, надо быть счастливыми Его дружбой, и обходиться без прочих благ, даже если мы не понимаем, почему нам лучше их не иметь — не понимаем до тех пор, пока не поймем все в Боге.
Следовательно, наша молитва должна быть участием в молитве Христа. В начале Своих Страстей Он искренне и смиренно просил пощадить Его, и принял, что необходимо пострадать. Получил Он больше, чем просил — Он получил Воскресение. Мы, свойственным нам способом (куда более слабым), перед лицом гораздо меньших мучений, должны приносить Богу наши просьбы, надежды, желания, говоря вместе со Христом: "Не моя воля да будет, но Твоя". Быть может, те или иные желания не удовлетворятся, по стремления исполнятся полностью, если со Христом мы взойдем к Его Отцу.
В мессе мы присоединяемся к молитве, которою Христос молился на Кресте. Христос молится и в Своем Теле, в Церкви, когда служат Литургию Часов. Это — общественная молитва Церкви, совершение которой вверено священникам и монашествующим, по хорошо, если в ней участвуют и другие верующие. Литургия часов в немалой степени состоит из псалмов и других библейских гимнов, произносимых в определенное время суток. Главные из них — хвалы утренние и хвалы вечерние. Эти тексты расширяют паше поле зрения: иногда, участвуя в Литургии Часов, мы очень радостны, а нам приходится петь печальный псалом или читать молитву гонимого. Это напоминает о том, что мы — часть одного тела, в котором есть и страдающие члены. Приступая к Литургии Часов в печальном расположении духа, мы поем псалом радостный или победный. Этим обновляется наша надежда, напоминая обо всех тех, кто получил помощь от Бога. Помимо псалмов, Божественное Служение предлагает нам тексты из Писания, чтобы час за часом, неделя за неделей, год за годом мы позволяли слову Божию запечатлеваться в наших душах. Нам предлагаются отрывки из христианских писателей, мы поем гимны, произносим молитвы, сложившиеся па протяжении веков, чтобы извлекать уроки из мудрости наших предшественников в вере, чтобы их творчество вливалось в красоту богослужения.
Литургию Часов лучше всего служить в собрании, с музыкой и телодвижениями, чтобы было видно, что молится вся Церковь, и наш разум, голос, тело вовлечены в богослужение. Дух Служения должен сообщаться всей нашей личной молитве. Очень хорошо молиться много раз в течение суток — когда мы просыпаемся, когда ложимся спать и засыпаем, садимся за стол и встаем из-за стола, когда вспоминаем о тех, кто в чем-либо нуждается, когда пас поражает что-то прекрасное. Мы можем молитвенно работать и молитвенно отдыхать, если начинаем и завершаем наши дела молитвой. Молитвы могут быть краткими и простыми, их можно произносить вслух и про себя; можно молиться своими словами или чужими. Делая какую-нибудь механическую работу или находясь в пути, мы можем петь гимн, или повторять короткую молитвенную формулу. Если мы станем молиться просто и непринужденно, всегда, когда нам представляется случай, то мы лучше осознаем присутствие Божие в нашей жизни, а значит возрастаем в вере и любви.
Есть одна особенно полезная молитва — молитва розария, в которой мы снова и снова повторяем приветствие Деве Марии из первой главы Евангелия от Луки и просим о ее молитвенном заступничестве. Слова повторяются, а перед нашим внутренним взором, сосредоточенным в созерцании, предстают евангельские события. Мы должны удерживать их, или подольше о них размышлять. Когда мы считаем число произнесенных молитв на определенном наборе бусинок, называемом розарием, то наши пальцы, голос и разум вовлечены в этот процесс, соединяющий нас с Марией, которая "сохраняла все слова... слагая в сердце Своем" (Лк 2:19)
У многих есть время для продолжительной молитвы, и их привлекает тот способ, при котором внимание останавливается на каком-либо библейском тексте или библейской ситуации — скажем, на тех, которые предлагает нам для созерцания литургия. Медленно и пространно размышляя над молитвами, мы позволяем Богу говорить с нами через текст, принимая при этом внушаемое нам побуждение возносить к Нему прошения, благодарения и хвалу. Некоторым даруется в молитве ощущение близости и тайны Божией. Но не надо забывать, что научное исследование Писания и вообще богословие, если мы занимаемся ими в духе веры — тоже созерцание; союза с Христом, взывающим с нами к Богу, можно достигнуть разными путями. Если кто-то, кого вы любите, серьезно болен, и вы буквально вопите: "Господи, исцели его!" — вы вместе со Христом, разделяете Его любовь к этому человеку, как-то участвуете в Его молитве, входите до какой-то степени в Его боль.
Таинство и жертва Святой Евхаристии
"В самом сердце совершения Евхаристии находятся хлеб и вино, которые через слова Христа и через призывание Духа Святого становятся Телом и Кровью Христа... Евхаристия есть жертва, потому что она вновь представляет (делает присутствующей) Жертву Креста, является ее воспоминанием и приносит ее плоды... В Евхаристии жертва Христа становится жертвой каждого члена Тела Его. Жизнь верных, их хвала, их страдания, их молитва, их труд слиты воедино с жизнью, хвалой, страданиями, молитвой и трудом Христа и с Его всесовершенной жертвой, и в этом они обретают новое достоинство... "освящением хлеба и вина совершается изменение всего существа хлеба в существо Тела Христа, Господа нашего, и всего существа вина в существо Крови Его..." Христос присутствует во всей полноте в каждом из них и в каждой их частичке, так что преломление хлеба не разделяет Христа".
(Катехизис, 1333, 1366, 1368, 1376,-1377, цитаты из Декрета о Евхаристии Тридентского Собора, 4)
Прежде, чем рассмотреть средоточие литургии и христианской жизни, Евхаристию, вспомним строки гимна, написанного св. Фомой Аквипским:
О Трапеза священная, в коей Христос приемлется, и память о страданиях Господних обновляется, и благодатью разум наполняется, залог грядущей славы нам даруется.
Евхаристия — это священная Трапеза. Мы вкушаем вместе хлеб и вино, сопровождая это всем тем, что происходит обычно, когда люди собрались вместе для пира; но пир никогда не был обыкновенной трапезой, это — ритуал, исполненный смысла, и дающий смысл жизни тем, кто в нем участвовал. Он священен, но это не значит, что мир за пределами мессы — и за пределами Божией любви. Точнее будет сказать, что природные блага, говоримые Господом, мы должны вознести на сверхприродный уровень посредством священнодействия. Священнодействие Сына Божия заключалось в том, что Он принял нашу человеческую природу, в ней предложил Себя в жертву, и вошел во славу. Священнодействие народа Божия — в том, чтобы обратить всю свою жизнь и весь груд в предложение жертвы, и последовать за Христом в Его славу. Священнодействие Христа вдохновляет священнодействие Его парода через Евхаристию, в которой хлеб и вино, сделанные человеческими руками, воспринимаются Христом, чтобы привлечь нас в Его жертву и Его Тело, чтобы указать нам путь к преображенному, прославленному миру.
Западная Церковь использует для Евхаристии пресный хлеб, подобный тому, который иудеи употребляли на Пасху. Это напоминает нам о том, что Христос — Пасха наша, и что в Евхаристии мы входим в средоточие великих событий, связанных со спасением — так же, как иудеев их Пасха наделила способностью вновь и вновь переживать избавление от египетского рабства.
В Евхаристии приемлется Христос. Церковь буквально понимает слова Иисуса "это — Тело Мое... это — Кровь Моя". Силою Божией хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Таким образом, Святая Евхаристия — это образ близости Божией к нам. Бог отдал нам Себя в Лице воплотившегося Слова. Слово, ставшее Плотью, совершенным образом отдало Себя, до смерти, и смерти крестной, и продолжает отдавать Себя самым полным из возможных способов — присутствуя среди нас в Евхаристии, проникая в нас через нее. Все это не вызвано какой-то необходимостью, но являет нам безграничную щедрость Божию и побуждает нас надеяться на то, что в конце концов мы увидим последнюю самоотдачу Бога — блаженное видение (Beatifica Visio).
После освящения Святые Тайны больше уже не хлеб и вино в буквальном смысле, хотя Христос говорил о Себе, что Он — хлеб жизни, а литургия говорит о "святом Хлебе жизни вечной и Чаше вечного спасения" (Римский Канон) Мы часто называем Тайны в виде Хлеба остией или хостией — от латинского слова, обозначающего жертву; чтобы выразить величие таинства, в котором воистину присутствует Христос, мы иногда называем его Святыми Тайнами.
Отцы Церкви верили и учили, что хлеб и вино превращаются в тело и кровь Христа. Признавая животворящей плоть Божественного Слова, они видели, сколь драгоценна возможность принимать ее. Начиная с XII в. для обозначения этих изменений появился термин пресуществление, и св. Фома с особенной тщательностью выяснял, что это может значить. Мы можем провести различие между тем, что такое та или иная вещь, {субстанцией), и тем, каковы ее свойства. Есть случаи, когда изменение свойств не влечет за собой изменений в сущности, и наоборот. Дерево может увеличиться в размере, цвет листвы может меняться со сменой времен года, но оно остается тем же самым деревом. А вот если оно сгорит, оно превратится в другую "вещь". Когда собака умирает, она становится чем-то иным — трупом, однако при этом на какое-то время сохраняет некоторые свои свойства, например, окраску шкуры. В случае со Святой Евхаристией, изменяется сущность того, что перед нами: хлеб становится Телом Христа, вино — Его Кровью. Но ни одно из свойств вина и хлеба не меняется: размер, вкус, цвет, питательная или возбуждающая сила остаются прежними. Они не становятся размером, вкусом, цветом, питательной или возбуждающей силой Тела и Крови Христовых; точнее было бы сказать, что "под" всеми этими свойствами присутствует Христос. Это нельзя назвать противоречием, поскольку субстанция и свойства вещи логически отличны друг от друга.
Мы уже видели, что учения о Троице и о Боговоплощении не противоречат логике, хотя представляют собой тайну; точно так же присутствие Христа в Святой Евхаристии остается тайной, его нельзя объяснить "от и до", нельзя отнести ни к какому из привычных нам изменений, ибо только в Евхаристии тс свойства, которые мы воспринимаем, не принадлежат субстанции, скрытой под ними. Если я поставлю бродить пять галлонов виноградного сока, то получу пять галлонов вина. Количество вещества — то же самое, хотя химическая структура изменилась. Возникло нечто новое, однако здесь есть скрытая преемственность. Если же я освящаю четверть пинты вина, я получаю не "четверть пинты крови Христовой", по всю кровь Христову, в сущности — всего Христа. Это изменение радикальней, чем любое из естественных; оно основывается на созидательной силе Бога. Естественные причины могут изменить структуру вещей; Бог может действовать во всем их существе. Все существо вина становится всем существом Крови, и Его Кровь присутствует под каждой частичкой того, что находится в чаше.
Не надо думать, будто свойства хлеба и вина — лишь "маскировка" для Христа. Поистине, Он приходит к нам "под покровом", ибо мы находимся в пути и не можем видеть Его во славе, однако хлеб и вино действительно являют Его нам. Они являют Христа, приходящего к нам как пища в пути, как источник нашего единства, как причина нашей радости. Свойства вина и хлеба — это знаки и действия Христа, присутствующего под их покровом.
Христос, присутствующий в Евхаристии — это воскресший Христос. Воскресший из мертвых, Он уже не страдает, поэтому Его Тело не может лишиться Крови или души, тем более — Божественной природы, ибо она и есть — Тело Божественного Слова. Сила, заключенная в словах — "Это Тело Мое" — делает так, что Его Тело присутствует под видом вина; но где Тело Его, там весь Христос; так же и с вином, которое мы принимаем от Чаши.
Хотя весь Христос присутствует под видом хлеба и под видом вина, важно, чтобы хлеб и вино освящались и потреблялись во время каждой Мессы, и символический смысл Евхаристии проявлялся во всей полноте. Долгое время в Западной Церкви от Чаши причащался только священник, который служил мессу; ради удобства и осторожности прочие принимали Причастие только под видом хлеба. Люди с аллергией на растительный белок причащались только от Чаши. Когда вы причащаетесь только под одним видом, вы принимаете всего Христа, всякую благодать, которую Он приходит даровать нам. В паши дни во многих местах община причащается под двумя видами, по крайней мере — в некоторых случаях, чтобы глубокий символизм действия внушил ей более глубокое благочестие.
Больным Причастие преподается под видом хлеба — частицы, освященные во время мессы хранятся в особом ящичке, называемом табернакулум (дарохранительница). Поскольку под видом хлеба и вина присутствует Христос, то Святым Дарам можно и должно поклоняться. Поклоняясь им, мы поклоняемся Ему, Во время мессы священник преклоняет колени перед Дарами, и мы преклоняем колени перед ними, входя в церковь и уходя из нее. Очень хорошо молиться перед дарохранительницей. Иногда, в знак того, что мы почитаем присутствие Христа в Евхаристии, проводятся особые богослужения. Святые Дары выносят в процессии, или помещают в дароносицу и выставляют для того, чтобы верующие могли их видеть и поклоняться им. По истечении некоторого времени, Святыми Дарами благословляют народ — ото так и называется, благословение. Конечно, Христос присутствует в Святых Дарах для того, чтобы мы могли принимать Его в Причастии, но эти богослужения напоминают нам о том, Кто Он, Кого мы принимаем. Наш гость — Сам Бог.
Христос присутствует в Евхаристии всякий раз, когда священник произносит Его слова над пшеничным хлебом и виноградным вином, делая то, что Христос заповедал делать Своим ученикам. Личная святость священника не имеет значения; здесь действует не его власть, а Христова. Однако мы принимаем Христа, присутствующего в Таинстве не только чтобы Он был среди нас, но и чтобы Он обогатил нас Своей благодатью. Назначение Евхаристии — "встроить" нас в Тело Христово, сделать так, чтобы мы жили как Его члены, в большей любви, с большей энергией. Этот, конечный эффект Евхаристии не достигается автоматически, магически, он зависит от восприятия того, кто к ней приступает. Тот, кто приступает к Евхаристии с большим благочестием, более открыт воздействию Христа, чем тот, кто приступает к пей невнимательно или для того, чтобы угодить другим. Человек, находящийся в состоянии смертного греха, не должен приступать к Евхаристии до тех пор, пока он не раскается и (если это возможно) не исповедуется в нем. Скажем, если я выманил у бедной вдовы все ее сбережения и явился на мессу с приятной мыслью о том, как я их потрачу, то я совсем не хочу, чтобы меня "встраивали" в Божию любовь. Если я все-таки пойду к Причастию, то я виновен в лицемерии и оскорблении Бога, потому что лгу, выражая стремление к единению и любви.
В Евхаристии обновляется память о Страстях Христовых. Это Таинство возвращает нас ко всем великим тайнам, заключенным во Христе, и увековечивает Его присутствие среди нас. Посреди пас — Воскресший Христос, Которого узнали в преломлении хлеба двое учеников. Но прежде всего, в Евхаристии вспоминаются Его Страдания. Освящение хлеба, а потом и вина знаменует то, что Он отдал за нас Свое Тело и пролил Кровь. Это больше, чем просто символ: как присутствует в Евхаристии Христос, однажды отдавший Себя, так же заключена в ней и сила Его самоотдачи. Он отдал себя, принес жертву. Евхаристия не заменяет этой жертвы, и нельзя сказать, что она действует наряду с пей; скорее, она ее развивает. Христос не умирает каждый раз, по могущественное, священное действие, совершившееся две тысячи лет назад символизируется и мистическим образом становится реальным в ходе мессы. Поэтому ветхозаветные жертвоприношения, которые пророчествовали о Христовой жертве, в частности, жертвы, приносимые общиной на Пасху, предвозвещали и Святую Евхаристию.
Жертвенная смерть Христа на Кресте стала руслом спасительной силы Божией, а Евхаристия распространяет эту силу дальше. Те, кто благочестиво принимает Причастие, возрастают в благодати. Все присутствующие на мессе, все, кто принес свои усилия и страдания, чтобы присоединить их к жертве Христа, обретают силу жить своим участием в Его священнодействии. Во время мессы произносятся богослужебные молитвы о Церкви, о ее служителях, о разных нуждах; иногда молитвы рождаются сами собой, и все присутствующие выражают свои личные желания. Сила Страстей Христовых изливается па всех, о ком мы молимся. Когда священнослужитель совершает Евхаристию, и таким образом представляет жертву Христову, то ему дается право направить силу этой жертвы на удовлетворение какой-либо отдельной просьбы. Часто священника просят отслужить Мессу за что-нибудь, за то или иное прошение — об исцелении больного, о вечном упокоении усопшего, который, возможно, находится в чистилище. В таких случаях жертвуют Церкви определенную сумму денег ("жалованье священника"), чтобы поддержать совершение мессы и выразить солидарность с Христом, отдающим Себя.
В Евхаристии разум наполняется благодатью. Христос приходит к нам под видом пищи, ибо Он приходит напитать нас. Наша доля в божественной жизни изливается на пас через Его человечество и питается Святой Евхаристией, которая символизирует Его человеческую природу и в которой эта природа присутствует. Евхаристия придает нам силы "подражать тому, что мы почитаем", силы строить нашу жизнь на основании жертвы Христовой, которую мы вспоминаем. Тело Христово образовал Дух Святой во чреве Марии, и через приношение этого Тела Святой Дух становится доступен для нас. Поэтому в некоторых Евхаристических молитвах на хлеб и вино призывается Дух Святой, чтобы они могли стать Телом и Кровью Христа, а после освящения мы молимся о том, чтобы "Дух Святой наполнил нас, питаемых Телом и Кровью [Христа], и соделал нас одним телом и одним духом во Христе". Мы принимаем Христа, Который дал нам Духа Святого, чтобы Он послал нам Его.
Мы приступаем к Евхаристии, чтобы "стать одним телом и одним духом во Христе", ибо Он пришел, чтобы принять нас в Свое Тело, в Свой народ. Конечная цель Евхаристии — созидание "мистического Тела Христова", Церкви. Чин Евхаристии символизирует церковную общину: частички пшеницы и винограда соединяются, чтобы образовать хлеб и вино, а общая трапеза — важнейший способ создания общины, который Бог использует как действенный знак того, что Он созидает Свой парод. Поэтому св. Августин восклицает, прославляя Евхаристию: "О таинство любви! О знак единения! О узы милосердия!" (Об Евангелии от Иоанна, 26,6,13).
В Евхаристии нам даруется залог грядущей славы. В Библии Царство Божие описано в образах великого празднества, это "брачный пир Агнца". Евхаристия — символ такого пира, и больше, чем символ. Она наделяет пас властью участия и этой великой трапезе, ибо Тело и Кровь Христова - "врачество бессмертия", "Ядущпй Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день... ядущий Меня жить будет Мною... ядущий хлеб сей будет жить вовек" (Ин 6:54-58). В Царстве Божием Христос "насытит" нас, сотворит в нас жизнь видением Отца, и мы разделим с Ними Их радость, то есть — Их Дух. Христос приходит к нам под видом хлеба — пищи, обозначавшей знание для иудеев Его времени, и вина — источника радости.
Долгое время главные молитвы во время мессы, произносили, стоя лицом к востоку. Так выражалось то, что мы ждем и жаждем пришествия Христа во славе; образом этого пришествия был восход Солнца, а предвкушением — месса. В пересмотренном чине мессы наше ожидание выражено, главным образом, в текстах молитв. Нам следует воздерживаться от еды и питья (за исключением воды) по крайней мере час перед Причастием — не потому, что обычная пища содержит в себе нечто "нечистое", но потому, что такой сознательный отказ от пищи, питающей нас в этой жизни, и обращение к Хлебу жизни вечной знаменует надежду па пришествие Царства Божия. Церковь поощряет умирающих принимать Причастие (тогда оно называется виатик — "напутствие"), ибо Христос воскресший приходит к ним, чтобы помочь им, когда они совершают этот самый важный шаг на своем пути к пиру Царства.