| |< в начало | << назад | к содержанию | вперед >> | в конец >| | |||
 |
|||||||
II
СВЯТОЙ ДУХ ВЕДЕТ НАС В НАШЕМ СТРАНСТВИИ
Во второй части мы сосредоточимся на том, как Святой Дух направляет нашу жизнь на пути к Отцу. Сначала мы обратимся к дарам, которыми Он наделяет нас, а среди них важнейший — сопричастность божественной жизни, и рассмотрим, как протекает и развивается в нас эта жизнь. Затем, в главе 5, мы поговорим о препятствиях, которые нам необходимо преодолеть на пути к Отцу, особенно — о грехах, которые нужно искупить. Отсюда мы сможем перейти к проблеме зла.
ГЛАВА 4
ЖИЗНЬ В БЛАГОДАТИ
Сопричасность жизни Святой Троицы
"Благодать — есть милость, безвозмездная помощь, которую Господь оказывает нам, чтобы мы ответили на Его зов — быть чадами Божиими... Благодать есть участие в жизни Бога, она вводит нас внутрь троической жизни... Как "усыновленный", христианин может... называть Бога Отцом в единстве с Единородным Сыном... Это призвание к вечной жизни сверхъестественно. Оно полностью зависит от щедрости и инициативы Бога, ибо только Он Один может открыть и даровать Себя Самого. ... Освящающая благодать... (— это постоянный... дар, устойчивое и сверхъестественное расположение), совершенствующее саму душу, чтобы сделать ее способной жить с Богом и действовать через Его любовь.
(Катехизис, 1996-1998, 2000)
Мы призваны "славой и благостью" Божией (2 Петр. 1,3), говорит апостол Петр о даровании всего, что нужно для жизни в Боге, и, тем самым, способны сделаться "причастниками Божественного естества" (2 Петр, 1, 4). Мы уже знаем, что наша причастность божественной жизни воплотится в причастности к сыновству Слова, когда Его родство с Отцом распространится и на нас. Но, как гласят слова другого апостола, "Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божьими...Возлюбленные, мы теперь дети Божии, но еще не открылось, что будем" (1 Ин. 3, 1-2 ). Мы можем стать детьми Отца, еще оставаясь в этом мире. Здесь и сейчас нам предложен удел божественной жизни, которому назначено расцвести во славе грядущего мира. Это значит, что если мы живем как дети Божии, то можем надеяться на вечную жизнь с нашим Отцом.
"Все, водимые духом Божиим, суть сыны Божии", говорит ап. Павел и объясняет, каким образом мы сонаследуем Христу (Рим. 8, 14-17). Итак, мы можем сказать, что Святой Дух вводит принявших Его в отношения Сына и Отца, и, ниспосылая людям Свой Дух, Отец принимает их как Своих детей в Иисусе Христе. Уже сейчас мы можем жить в лоне Святой Троицы!
Отцы Церкви говорили об обожении христианина. Позднее наше участие в жизни Святой Троицы стало называться Божественной благодатью. Латинское слово gratia означает и "благодарность", и "благосклонность", и "добрую волю", так что его можно применить к особой любви Божией, которая зовет нас разделить Его радость. В этом смысле "благодать" — дар Божией Любви, дар сопричастности жизни в Боге, который освящает нас, делает праведными, соединяя с Богом. Мы предаем в руки Божии свое существо, и Он преобразует и возвышает его так, что мы начинаем жить повой жизнью, но по-прежнему остаемся людьми. Св. Фома Аквинский часто повторяет, что "благодать зиждется на природе"; она не отменяет того, что Господь уже дал нам при сотворении, но обогащает и углубляет нас.
Великий Промысел Божий — удостоить нас участия в Его Собственной жизни. Когда Вселенная получила бытие, свершилось нечто великое. Когда придет конец этого мира, жизнь в благодати расцветет жизнью во славе и могущество Божие станет видимым, ибо Его сияние отразится в нас. При крещении младенца или тогда, когда кто-то, отвернувшийся от Бога, вновь возвращается к Нему, происходит нечто еще более великое! Получив дар благодати, человек, прежде бывший лишь созданием Божиим, становится Его чадом и другом, становится божественным. Бывают потрясающие обращения, вроде обращения апостола Павла, но гораздо чаще эти деяния Божии не выглядят чудом, не повергают нас в изумление. Это не чудо еще и по другой причине: так исполняется то, что Господь вложил в нас, сотворив по Своему образу. Однако это еще удивительнее, чем чудо, ибо нет большего различия, чем различие между творением и чадом Божиим.
Есть нечто сверхъестественное в том, чтобы быть чадом Божиим. Ни одному созданию не по силам войти в жизнь Бога. Только Он Сам может возвысить нас до этой невыразимой славы. Но сверхъестественно не то, что эффектно и необычно. "Еще неизвестно, чем мы станем"; но здесь, на земле, мы не насладимся видением Бога, не просияем во славе, и не увидим рая. У многих есть мистический опыт. Для одних это — плод их собственных переживаний и предположений, для других — дело Бога, пробуждающего в пас жажду познать Его. Но даже если нам открыто знание о Боге, мы еще не становимся святыми. Мы можем противиться Его призыву. Некоторые святые — не все — испытали поразительные мистические переживания, по не полагались на них; некоторые приблизились к Богу во "мраке души", лишенные всякой радости. Святым редко выпадали мгновения блаженных видений. Для нас важно другое — сопричастность жизни Божией, а этому поможет, если мы по-Божески живем. Взывать к Отцу, прощать врагов, страдать за правду, заботиться о несчастных — благочестиво, поскольку к таким поступкам нас призвал Господь.
"... приняли Духа усыновления, Которым взываем "Авва Отче!" Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии... сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться".
(Рим 8, 5-17)
"... любите врагов ваших... и молитесь за обижающих вас... да будете сынами Отца вашего Небесного".
(Мф 5,44-45)
Божественная природа этих поступков видна, если только мы посмотрим на них глазами веры.
Поистине, мы зависим от Бога в благодатной жизни, раз мы зависим от Него в жизни земной. Только Господь может обожить нас. Лишь обладая благодатью, мы можем поступать так, чтобы удостоиться вечной жизни, и даже в этом случае нам не обойтись без постоянной Божией помощи. Жизнь Бога в пас может приумножаться и вырастать во славу. Начинается она, или возобновляется, такая жизнь всегда — дар Божий. Ее направляет Сам Господь, но нам кажется, что она строится по человеческим законам. Родители-христиане приносят крестить ребенка. Нехристианин впечатляется примером каких-нибудь христиан, хочет стать причастным их вере и она пробуждается в нем. Тот, кто отворачивается от Бога, томится муками совести, и друг советует ему покаяться в своем грехе. За всеми этими событиями — работа Господа; благодать, которую Он дает, сокрыта в глубине, как истинное основание христианской жизни.
Вера, надежда и любовь
Добродетель есть привычное и постоянное расположение делать добро. Она позволяет человеку не только делать добрые дела, но отдавать из себя лучшее... Богословские добродетели ... вливаются Богом в души верных, чтобы дать им способность действовать как Его детям и заслужить вечную жизнь... Вера означает прежде всего, что человек лично примыкает к Богу; она есть, в то же время, и неотделимо — свободное согласие со всей Богооткровенной Истиной... посредством (надежды) мы желаем... Царствия Небесного и вечной жизни, полагая наше упование в обещаниях Христа и опираясь не на свои собственные силы, но на поддержку благодати Духа Святого... посредством (любви) мы любим Бога превыше всего, прежде всего ради Него Самого, а нашего ближнего — как самих себя, ради любви к Богу.
(Катехизис, 1803, 1813, 150, 1817, 1822)
Сущность каждой вещи и каждого человека, их природа, обнаруживается или раскрывается в их возможностях. Человеческая природа обнаруживает себя в определенных способностях, которыми мы обладаем. Они позволяют нам действовать так, чтобы установить удобный и правильный порядок вещей. Благополучия и реализации человеческая природа достигает в гармоничном сочетании возможностей, которые неотъемлемо входят в здоровую человеческую жизнь.
Многие наши способности очень гибки, и мы можем направлять их по-разному. Я могу упражнять свой ум, изучая химию, и получу удовольствие, без труда вникая в смысл химических процессов; могу изучать и музыку, чтобы лучше понимать великих композиторов. "Привычка" может приспособить не только мой разум, но и волю, и чувства к тому, чтобы некоторые действия давались мне легче, и умение совершать их стало моей второй натурой. Привычка эта отнюдь не похожа на, скажем, нервный тик, который мне неприятен, но побороть я его не могу. С годами я вырабатываю совокупность привычек, навыков, мнений, реакций, которые отражают мою работу над собой, мои оценки и предпочтения.
Черты характера могут служить добру и тогда они называются добродетелями. Латинское слово virtus значит "сила"; добродетель, в своем роде — сила характера. Это значит, что посредством своей второй натуры, я, охотно и с радостью поступаю так, что осуществляюсь как человек. Порок, напротив, — это образ действий, враждебных человеческому благополучию. Это не тоже самое, что "моральная слабость". Простейший пример: мне дают коробку конфет и я не нахожу в себе сил твердо решить, съесть ли их самому или поделиться с другими. Если я добродетелен, мне доставит удовольствие поделиться, не раздумывая. Этот поступок будет свободным, в нем радостно отразится моя работа над самим собой. С другой стороны, если я порочен, мне будет приятно съесть конфеты самому, но это ложное, мнимое удовольствие; ведь жадность и подлость, которые я выказываю, подтачивают мою личность и лишают меня куда большей радости.
Итак, то что мы есть, наша природа, восходит на новую ступень, когда Господь наделяет нас Своей благодатью и, как Своих детей, ведет по пути божественной жизни. Естественно, что божественная жизнь должна выражаться и раскрываться в божественных добродетелях, в богоданной силе, которая совершенствует наши способности, так что они могут служить достижению божественной цели. Таким образом, Господь дает нам все необходимое, чтобы мы жили, как должно жить Его детям, и чтобы дела наши вели пас к осуществлению и радости, которые мы приобретаем как сонаследники Христу. Посредством второй натуры наши поступки и поведение освящены Богом и ведут нас к несомненной радости и миру уже сегодня, а в конечном счете — к сиянию Царства Божиего.
Из духовных сил, которые даст нам Господь, важнейшие — вера, надежда и любовь. По традиции, их называют богословскими добродетелями, то есть такими, которые даны нам Богом и ведут нас к Нему. Вера дает нам способность познать вечную жизнь, к которой призвал нас Бог, и те пути, на которых Он помогает нам ее достигнуть. Надежда — это священный восторг, который придаст нам сил в христианской жизни. Любовью называется такая близость к Богу, когда Он становится целью нашей жизни, которая объединяет нас с Ним и ведет нас к Нему.
Мы, люди, знаем то, что для нас бесспорно, и отвергаем неопределенность. Но вместе с тем, мы принимаем па веру вещи, подтвержденные авторитетом тех, кому мы доверяем.
Инженер, не очень хорошо знающий физику, принимает на веру формулу, которую дает ему ученый; соединяясь в браке, жених и невеста принимают обоюдные обещания верности. Никто не может доказать, что Бог есть Святая Троица или что мы разделим Ее жизнь потому, что 2000 лет назад Христос был распят в окрестностях Иерусалима. Это истины, известные Богу, святым и ангелам; мы же воспринимаем их, доверившись Ему. Вера есть дар Божий, открывающий в нас способность познать самооткровение Бога-Отца в Своем Сыне Иисусе Христе, переданное нам через Писание и Предание Церкви. Веру может поддерживать разум, показывающий нам, сколь прекрасно Божественный план спасения соответствует нашим нуждам, как согласованы разные аспекты нашей веры, как безуспешны все попытки ее опровергнуть. Однако самый блистательный богослов так же зависит от дара веры, как и простой верующий.
Вера — сверхестественный дар Божий, богоданный союз с Богом. Верой мы становимся сопричастны Ему, и постигаем план спасения. Этот дар предназначен только для земной жизни, на смену ему придет точное знание. Поэтому вера приходит к нам сугубо человеческими путями. Вспомним историю обращения св. Августина. Вера выражается самым непосредственным образом, когда мы читаем Символ веры и осознаем смысл слов, которые произносим. Она подразумевает принадлежность к ученикам Иисуса, к "сообществу веры", которое хранит Писание и учит людей тому, о чем Господь поведал нам. Это не легкомысленная доверчивость, а сознательная принадлежность к христианской вере и согласие с ее учением.
Иногда в Писании слово "вера" означает безраздельный ответ на призыв Бога, и в этом смысле она невозможна без любви к Богу и сопричастности Его жизни. Узкое значение слова "вера" в смысле нашего принятия истины, открытой Богом, извлечено Фомой Аквинским из послания к Евреям 11, 1 и 6. В этом смысле вера предусматривает и упование на Бога, однако можно верить истинам, которые Бог показал нам, и оставаться непокорным ему; в мире сколько угодно грешных христиан. А в Послании Иакова говорится, что вера без дел мертва.
Надежда, как и вера, присутствует в человеческой жизни. Часто мы ставим себе важные цели, и чтобы достигнуть их, должны потрудиться. Тогда необходимо, чтобы надежда придавала нам силы. Вот небольшая аналогия: представьте себе, например, людей, которые хотят попасть в ближайшее кафе, пока оно не закрылось. Если им кажется, что они могут успеть, то они непременно побегут. Второй Ватиканский Собор провозгласил, что Церковь разделяет "радость и надежду, скорбь и тревоги людей этого века". Собор проходил в начале шестидесятых годов, когда новые технологии принесли с собой новые надежды, но мы столкнулись и с новыми проблемами, которые надеждам противостоят. Да, христианская надежда должна наполнять и облагораживать большие и малые надежды людей, по, кроме того, она проверяет их и очищает. Тем не менее, в глубине христианской веры кроется впущенное Богом стремление к лучшей из возможных целей и уверенность, которой ничто не может препятствовать на земле. Ибо мы уповаем на то, что разделим с Богом Его блаженство, и цель эта не просто трудна — она недостижима ни для одного Его создания. Залог нашей веры — могущество Божие и любовь, которую Он выказывает к нам. Надежда придаст нам сил, и мы молимся Богу, просим Его о помощи, стараемся быть послушными. Даже когда мы грешим и отворачиваемся от Бога, мы надеемся на прошение. Итак, надежда не основывается на человеческих силах и не подразумевает, что Господь каким-то образом "обязан" спасти пас. И она не дает нам отчаяться при виде нашей слабости и греховности, ибо могущество и воля Божии превосходят любые препятствия, которые мы сами возводим на пути к Нему.
В Первом Послании к Коринфянам, в главе 13, апостол Павел говорит, что среди даров Духа Святого величайший — любовь. Слово любовь многозначно. Я могу сказать, что люблю шоколад, что супруги любят друг друга и что я люблю Бога, а Святой Дух — Божественная Любовь. Наш опыт любви и верность Богу, которые определяют наши решения и поступки, не так уж отличен от опыта нашей любви к людям. В то же время, необходимо сознавать, что свойства одного типа любви могут отсутствовать в другом. Супруги, прожившие вместе не один год, обычно не испытывают восторженности молодоженов, однако всецело принадлежат друг другу, и их отношения достигают полноты после многих лет взаимной верности, когда пыл новобрачных уже охладел и приходится преодолевать соблазн измены. Наша любовь к Богу должна быть верностью Ему и может быть, а может и не быть "влюбленностью". В самом деле, это чувство подчас ослепляет нас и уменьшает нашу любовь, о чем мы узнаём, задумавшись над своим поведением.
В Новом Завете слово "любовь" обыкновенно передается словом agape, которое редко использовалось в разговорном греческом языке. Возможно, первые христиане избрали его потому, что хотели говорить о любви к Богу, не привнося сюда языческого оттенка. Слово agape переводится латинским словом caritas, которое восходит к cams, "дорогой". Caritas — теплое слово. Собственно говоря, это — "нежность к Богу и к людям, потому что они Богу дороги".
С шестнадцатого века, когда в Англии начались гонения на монастыри, и были изданы законы против попрошайничества, стали говорить "христианская любовь". Может быть, это связано с тем, что в шестнадцатом веке милостыню давали не задумываясь, непринужденно и бескорыстно помогая тем, кто просит — вероятно не всегда, но ничего необычного в этом не было. А позже вмешались власти и создали строгие правила для раздачи милостыни. Когда мы говорим о христианской любви, будем помнить, что проявляется она в поступках, а не в чувствах.
Св. Фома Аквинский называет "caritas" дружбой с Богом. С друзьями мы делимся тем, что заботит или интересует нас. Любовь, которая влечет нас к Богу, призывающему разделить Его жизнь, это, поистине, дружба. Если мне неприятны дети моего друга, я все равно забочусь о них ради него; если же мой друг — Господь, я должен разделить Его заботы, Его попечение о тех, кого Он любит, в особенности — о тех, о ком Он дал мне возможность позаботиться, в том числе — и о себе самом! Я должен разделить любовь Божию к себе самому, и поступать так, чтобы возрастать и процветать, как истинное дитя Божие.
Редко случается, что любовь к Богу вынуждает разорвать родственные связи и отбросить общественные обязанности. Гораздо чаще она обогащает, подкрепляет, углубляет, очищает наши естественные узы. Мы лучше заботимся о семьях, друзьях, коллегах и согражданах, выказывая к ним уже не человеческую, а поистине Божию любовь. Мы любим и тех, к кому раньше не могли испытывать любви: — и дальних, и врагов. Любовь причастна могуществу Божьему, она способна побеждать зло: если мы платим злом за зло, то умножаем его, а когда отвечаем па зло добром, то приносим в мир нечто новое, что может его изменить. Мы "побеждаем зло добром" (Рим. 12, 21) и показываем, что мы — дети Божии (Мф. 5, 45).
Когда Фома Аквинский говорит о том, как действует любовь, он особо упоминает о милости и братской помощи. Мы выказываем христианскую любовь, если кормим голодного, навещаем заключенных, помогаем больным, сострадаем и прощаем, обучаем неграмотных, утешаем опечаленных, поддерживаем других своими молитвами, ободряем грешников, помогая одуматься и возвратиться к Богу.
У нас есть любовь, если есть благодать; и обратно. Характер каждого человека определяется тем, что для него важнее всего. Мы можем жить ради власти, ради удовольствия, ради здоровья — или ради Бога. Если мы любим Бога превыше всего на свете, то важнее всего для нас Он, и мы посвящаем Ему всю свою жизнь. Всеобъемлющая любовь к Богу и стремление к Нему — знак того, что Бог живет в нас и наша жизнь проникнута благодатью, которая приведет нас к славе. Это не значит, что днем и ночью мы должны только молиться и заниматься делами милосердия. Тот, кто живет ради власти, для кого она — цель всей жизни, может делать множество вещей, не ведущих к ней непосредственно. Наша любовь к Богу и ближнему будет проявляться по-разному и удержит нас от поступков, несовместимых с этой любовью; некоторые наши дела не предосудительны, но и не обязательны для нас. Как бы то ни было, любовь придает силу, полагает цель и объединяет другие паши добродетели, ибо добро, которое мы совершаем, становится частью нашей жизни, обращенной к Богу.
Дары и руководство Святого Духа
... Чем дальше мы поддаемся благодатным импульсам, тем больше возрастает наша внутренняя свобода... Действием благодати Дух Святой воспитывает нас для духовной свободы, чтобы превратить нас в свободных сотрудников Его дела в Церкви и в мире.
(Катехизис, 1742)
Любовь — не единственный дар Святого Духа, но она обнаруживает нашу сопричастность Ему. Сила любви уподобляет нас самой Любви. Поэтому, когда Святой Дух наделяет человека благодатью, Он исходит от Отца и Сына. Вере и надежде суждено смениться знанием и обладанием; в Царстве Божием любовь упрочится. Наша любовь к Богу возрастет, когда мы увидим, как Он благ и прекрасен. Разделяя любовь Святого Духа, мы разделим и Его радость.
Святой Дух наделяет нас многими дарами. Св. Фома Аквинский говорит о том, что задачи, которые ставит перед собой разум, ограничены человеческими силами, но в вопросах веры разум несостоятелен, поскольку речь идет о непостижимом вечном блаженстве. Вера — не только свет, по и тьма. Святой Дух должен вести нас в разных обстоятельствах нашей христианской жизни, а дары. Его должны пробудить в нас ответное движение к Нему, подобное ответу ученика учителю. Святой Дух не руководит нами, как некий "голос"; такие голоса, как правило, свидетельствуют о психическом расстройстве. Но когда мы просим Бога наставить нас, читаем Писание, внимаем голосу Церкви, ее Отцов и учителей, задумываемся и ищем ответа, тогда в пас действует Дух. Мы можем сопротивляться Его призыву, но чем больше возрастает в нас любовь, тем больше очищает Он наши мысли и порывы. Тогда мы обнаруживаем, что все сильнее проникаемся Преданием и мудростью Церкви. С другой стороны, когда мы грешим и отворачиваемся от Бога, колеблются сами основания пашей системы ценностей и мы теряем Его путеводную нить.
Один из великих даров Святого Духа — мудрость, то есть способность принимать решения, руководствуясь высшими принципами. Любовь соединяет нас с Богом и делает жизнь с Ним нашей целью, а мудрость как бы объединяет все в "божественной перспективе", так, что мы видим все сущее произошедшим от Бога и оцениваем по тому, ведет оно к Богу или отдаляет от Него. Любовь — сопричастность Духу Святому, а мудрость — сопричастность Премудрости Божией, Сыну Божиему, Который послан к нам Отцом и с Которым пришла благодать.
Таким образом, жизнь в благодати подразумевает пребывание в нас Святой Троицы. Это не значит, что Сын и Дух уподобляют нас Себе. Господь присутствует в Своих созданиях, воздействуя на них. Он — в их ответе Ему. Господь в нас, как знание — в знающем, любимый — в любящем, если мы верим в нашего Отца, видим мир в божественной перспективе и любим Его как Друга.
Присутствие в пас Святого Духа, чье руководство мы принимаем, совсем не какая-то "одержимость". Иногда Он и в самом деле "овладевает людьми", но если человек одержим, то объяснение этому надо искать в психическом расстройстве или действии бесов. Дух Божий "все устроит на пользу" (ср. Прем. 8, 1) и "где Дух Господень, там свобода" (Кор. 3, 17). В первой главе, рассматривая рисунок, мы видели, что Господь устроил Свои создания и дал им силы, чтобы они могли действовать самостоятельно; добавим к этому, что, вложив в наши умы и сердца разнообразные возможности, Господь сделал нас всецело зависимыми от Него и в то же время способными мыслить и жить праведно. Он поручает нам нашу жизнь, которую мы можем направить к божественной полноте и осуществить на земле, как надлежит человеку. Таким образом, Святой Дух несет в себе свободу, цельность и человечность.
Рисунок показывает, что в кипячении воды и в моем желании поесть участвует Бог, нисколько не умаляя моей роли или роли огня. Точно так же все поступки человека, стремящегося к Богу, исходят от Бога, и в то же время остаются поступками именно этого человека. Мы говорим о действенной благодати, подразумевая, что помощь Святого Духа и все мысли, решения и поступки, ведущие пас к тому, чтобы стать детьми Божиими, — дары Бога, Который ни в чем не стесняет нашу свободу. Тот, в ком Бог еще не утвердился, усилием воли воспитывает в себе добродетель; когда же его старания приближают его к Богу, он удивляется, ибо он не искал Бога, но Бог нашел его. Освящающая благодать дастся однажды и обожествляет нас. Действенная же благодать Божня побуждает пас выразить наше новое естество детей Божинх.
Некоторых людей Господь наделяет особо, с тем, чтобы они могли послужить остальным. Такие Его дары можно назвать дарами духовными. Иногда Он избирает какого-то человека, чтобы тот сделал что-то один или несколько раз, но не облегчает его труд. Среди подвигов, на которые Господь вдохновляет людей — пророчество, дар провидения и иносказания, составляющие часть Писания, а также проповедничество, учительство и способность совершать чудеса, когда они помогают привести людей к вере. Апостол Павел упрекает христиан Коринфа за то, что они употребляют дары духа для собственной славы, а не для смиренного служения, и, тем самым, предпочитают суетное полезному. Он напоминает, что эти дары непосредственно не связаны со святостью и пребыванием в благодати тех, кто владеет ими. Именно к этой благодати мы более всего должны стремиться: когда же мы обретаем ее, она движет нами, помогая и понуждая самозабвенно обращать все, что у нас есть, во благо остальным.
Нравственный замысел христианства
Человеческие добродетели, приобретенные воспитанием, сознательными действиями и неизменным постоянством усилий, очищаются и возвышаются Божественной благодатью. С помощью Божией они выковывают характер и делают естественным следование добру. Добродетельный человек испытывает счастье от верности добродетелям... Благоразумие есть добродетель, располагающая практический разум при любых обстоятельствах распознавать наше истинное благо и выбирать правильные средства для его совершения... Справедливость есть нравственная добродетель, состоящая в постоянной и твердой воле отдавать Богу и ближнему то, что подобает... Мужество есть нравственная добродетель, обеспечивающая твердость духа в преодолении трудностей и постоянство в следовании к добру... Воздержанность есть нравственная добродетель, ограничивающая привлекательность удовольствий и обеспечивающая равновесие в пользовании сотворенными благами... Закон декларируется и устанавливается разумом, как причастность к Провидению Бога Живого... Совесть есть суд разума, способствующий распознанию человеком нравственной ценности конкретного действия, которое он собирается совершить, совершает в данный момент или уже совершил...
(Катехизис, 1810, 1806 - 1809, 1951, 1778)
Некоторые поступки христиан имеют смысл только в свете веры в Бога и надежды на обретение Его Царства. Когда мы собираемся в воскресенье на литургию, чтобы вспомнить смерть и воскресение Иисуса Христа, мы совершаем то, что делают только христиане. Когда мы воздерживаемся от пищи или как-то иначе ограничиваем себя, в воспоминание Его страданий, или молимся Отцу и Сыну, мы проявляем христианскую веру и надежду. Когда люди дают монашеские обеты, посвящая свою жизнь особому служению Богу и Церкви, и расстаются с ценностями мирского общества, чтобы освободиться для молитвы, проповеди или иного служения, они свидетельствуют о призыве Божием.
Многое из того, что делают христиане, имеет общечеловеческий смысл. Так же поступает и любой другой человек, обладающий доброй волей и цельной душой, ибо это дает ему возможность состояться как человеку и не требует сверхъестественной силы. Нравственный план христианина включает общечеловеческий нравственный план — стремление к добру, в котором мы едины с нашими согражданами нехристианами. Всякое стремление к добру может быть частью пути к бесконечному Богу. Дух, чьей любовью углубляются наши естественные привязанности, приносит всестороннее нравственное исцеление нашей душе, наполняет наши отношения и возмещает то, чего по природе человеку недостает. С Его помощью и собственными усилиями мы возрастаем в добродетели так, что паши мысли, поступки и поведение соответствуют нашему человеческому достоинству и достоинству детей Божиих. Важнейшие христианские добродетели, о которых говорят многие богословы (основываясь на нравственных учениях языческих авторов), — это мудрость или благоразумие, справедливость, мужество и воздержание.
Благоразумие укрепляет наш ум, чтобы мы могли принимать мудрые решения. Оно дает нам способность в любых ситуациях руководствоваться высшими нравственными принципами. Мы должны быть благоразумными, когда, например, нам предстоит принять важное решение, связанное с нашей работой. Необходимо прислушиваться и к советам других людей, и задумываться о том, какие последствия могут иметь наши поступки. Иногда эту добродетель называют "осмотрительность", но слово может несколько запутать нас, поскольку теперь оно предполагает не только осторожность, но и опасливость. Однако добродетель — это сила, а не слабость.
Мы должны проявлять благоразумие по отношению к людям, рядом с которыми мы живем. В семье необходимо сообща планировать совместную жизнь — так, чтобы семья создавалась в мире, родители не изнемогали от забот, дети не были ни запуганы, ни запущены, а достаток семьи расходовался и бережно, и щедро. В общественной жизни мы должны думать о благе всего общества, а не о личной выгоде. Обладая властью, мы должны печься о стремлениях и нуждах тех, кому мы служим; нам следует управлять так, чтобы общество стало справедливее, а встречая препятствия, придерживаться политики, которая способствует общественному благу и согласию.
Здравый смысл позволяет нам решать, как поступить в данном случае. Предположим, человек мало ест либо по природе, либо в силу воспитания. Это помогает ему придерживаться благоразумной умеренности. Но когда для него устраивают праздничный ужин, он поступит неблагоразумно, если будет есть мало. Здравый смысл подскажет ему, как нужно поступить: он должен показать, что ему приятна доброта друзей, и не портить своим поведением праздник.
Важнейшее проявление нравственного здоровья — наша совесть. Совесть — это не рефлекс и не подсознательный образ отца или супер-эго, как утверждают некоторые современные психологи. Такие мнения могут не только помочь, но и помешать нравственному самоопределению. Совесть — сознательный акт, размышление о том, что нам следует делать (или, как мы увидим в следующей главе, о том, что мы уже сделали). Чтобы поступать по совести, мы должны руководствоваться Писанием, учением Церкви, добрым советом и так далее, и с осмотрительностью принимать решения, сообразуясь с подходящими к случаю законами и исходя из особенностей ситуации. Кроме того, чтобы следовать велению совести, необходимо мужество.
Когда мы воздаем каждому по заслугам, то поступаем справедливо. Объект справедливости — само общество, где во главе угла стоит благо всех и каждого в отдельности. Поскольку определенное отношение к людям обращено во благо всем, мы можем сказать, что люди вправе определять, какую форму примет это отношение. Ущемление прав человека — зло для всех, а не только для того, кто непосредственно от него страдает, поскольку пренебрежение нашим ближним унизительно для всех нас. Справедливость требует от нас блюсти права других, и защищать права тех, кто слаб и уязвим.
Справедливое общество не должно, да и не может, быть абсолютно однородным. Некоторые люди пользуются большим авторитетом, нежели другие, — в силу их возраста, одаренности или законного избрания. Разный труд по-разному ценится и оплачивается. Это, в конце концов, справедливо.
Однако грубое неравенство, когда одни эксплуатируют других, несправедливо и противоречит самой идее человеческого сообщества. Тогда, по-справедливости, надо изменить порядки.
Справедливость требует уважать жизнь других людей, их телесную и душевную неприкосновенность. Мы должны оберегать их доброе имя и признавать за ними соответствующие обязательства. Мы должны благодарить тех, кто делает нам добро, исполнять обещанное, говорить правду. Мы должны платить налоги и отдавать долги. Нам следует подчиняться тем, кто по своему положению старше нас, если, конечно, они не требуют от нас дурных поступков.
Справедливость подразумевает и уважение к собственности. Земные богатства и человеческое мастерство даны нам Богом для общего блага, и человечество будет жить лучше, если у каждого человека или у каждой семьи будет определенная доля земли или имущества. Обществу в целом выгодно, если товары и услуги имеют установленную цену, так, что богатый платит столько же, сколько и бедный за хлеб или за работу. Однако право собственности не должно заслонять ценности человеческой жизни. Мы обязаны делиться с теми, кто находится в крайней нужде, а если никто этого не делает, они сами вправе взять то, без чего умрут.
Государство поддерживает справедливость, учреждая суды, которые исправляют заблуждения и карают преступления. Оно пытается предотвратить не любые проступки, а лишь те, которые могут повредить общему благу, не превращаясь при этом в государство полицейское.
Судьи должны заботиться о том, чтобы не вынести приговор невиновному; поскольку их назначение — служить защитой всеобщему благу, они должны прибегать к силе лишь в той степени, в какой это необходимо, чтобы помешать преступлению. То же относится к государству, вступающему в войну, чтобы защитить себя или устранить грубую несправедливость: можно победить, не причиняя людям ненужных страданий, используя против неприятеля лишь необходимую силу, и уж точно нельзя использовать ее против мирного населения.
Наконец, мы должны поступать по отношению к Богу так же справедливо, как и по отношению к нашим ближним. Мы должны поклоняться Ему и благодарить Его, молиться Ему в знак признания Его заботы о нас и Его могущества, исполнять свои обеты перед Ним, оберегать Его святыни, храмы и служителей.
Мужество необходимо нам в решительных ситуациях, когда смятенные чувства мешают нам поступать как должно. Например, ярость мешает противостоять злу смиренно и твердо, мешает и малодушие — движимые страхом, мы можем предать Бога или человека. Мужество дает нам силу принять вызов, или, по меньшей мере, овладеть своими чувствами. Оно помогает нам удержаться и от безрассудства, и от трусости. Мученичество — высшее проявление мужества, когда человек готов скорее принять смерть, чем отречься от Бога.
Самообладание распространяется на чувства, которые мы испытываем часто, мужество проявляется в решающие моменты. Мы никак не должны быть бесчувственными, однако излишние эмоции бесполезны. Самообладание свидетельствует о том, что добродетель — в умеренности, а излишество или неполнота предосудительны. Мы можем грешить обжорством, а можем привередничать; можем быть похотливыми или, напротив, холодными.
Что касается пищи и питья, самообладание помогает нам получать удовольствие от того, что служит здоровью и общению. В области пола оно служит целомудрию. Благодаря целомудрию, супружеские пары наслаждаются телесной близостью, с уважением относясь друг к другу и к природе брака, и хранят взаимную верность. К тем, с кем их не связывают узы супружества, люди целомудренные относятся с ровной теплотой, не омраченной желанием.
Самообладание требует от нас доброжелательно и сочувственно относиться к нашим ближним и ко всем созданиям, способным страдать. Самообладание побуждает к смирению, то есть к тому, чтобы мы без ложной скромности признали добродетели других людей и дали им возможность проявиться.
Нравственный здравый смысл людей, в частности, отражается в законах. Размышляя о том, в чем состоит благо человека, мы приходим к определению естественного закона. Основываясь на естественном законе, правители должны вводить общественное законодательство. Например, естественный закон предписывает охранять человеческую жизнь. Отсюда следует, что с изобретением автомобиля пришла пора позаботиться о безопасности движения. Чтобы обеспечить сохранность человеческой жизни, не лишая при этом людей возможности путешествовать, человеческий закон ограничивает скорость движения в населенных пунктах. Это ограничение не определяется естественным законом, поскольку в некоторых странах допустима большая скорость. Однако, устанавливая подобные ограничения, человеческий закон применяет естественный закон к конкретным обстоятельствам.
Отметим, что действие закона распространяется на определенные ситуации. Он не может предусмотреть всех случайностей. Скорая помощь, доставляющая пациента в больницу, может, если в этом пет особого риска, ехать и по встречной полосе. Основная цель закона, сохранение человеческой жизни, может быть достигнута и через его нарушения. Добродетель, помогающая нам понять, когда можно отступить от буквы закона, чтобы следовать его духу, называется справедливостью. Благодаря ей мы видим, что нравственность — нечто большее, чем послушание закону. Нравственность содействует становлению добра. Закон помогает этому, но мы должны воспитывать в себе добродетели, указывающие нам правильный путь, даже в случаях, не предусмотренных законом. Мы должны решать, когда и как следует исполнять то, что предписано законом: несмотря на то, что подавать милостыню нам велит Сам Бог, нам приходится решать, сколько давать и кому, и не стоит ли подумать о своих финансовых возможностях. Предписания закона подкрепляются добродетелью, ибо она благотворно влияет на наш характер.
Господь дал нам законы. Ветхий Завет содержит Закон, данный народу Израиля, и элементы естественного закона, присутствующие в нем, применимы по сей день. Новый Завет, в особенности — нравственное учение Иисуса, изложенное в Евангелиях, называют "новым законом". По традиции, восходящей к апостолу Павлу, принято считать, что Иисус освободил пас от Закона. Конечно, строгие правила, которым должна была подчиняться жизнь евреев до Его пришествия, утратили силу. Тем не менее свобода от Закона, дарованная Святым Духом, означает гораздо большее. Однако, апостолу Павлу пришлось возразить тем, кто полагал, что христианская свобода позволяет нам делать все, что заблагорассудится. Апостол требует от пас преобразиться и очиститься во Христе. Если представить себе, что Закон дается для всего человеческого сообщества, становится ясно, как именно мы становимся свободны от Закона. Общество включает в себя хороших, дурных и попросту заурядных людей. Тех, кто дурен, необходимо удержать от преступления и сделать все, чтобы они изменились и исправились. Для них Закон — это принуждение. Для добрых людей — все иначе. Они исполняют то, чего требует закон, и даже больше, поскольку вообще склонны к тому, что праведно и полезно. Святой Дух воистину делает нас добрыми, наполняя божественной благодатью. Он привлекает нас под Свое руководство. Поэтому св. Фома Аквинский говорит, что главное содержание Евангелий — не свод правил, ограничивающих нас извне, а дар Духа Святою, Который с любовью движет нами изнутри. Иисус дает нам заповеди, и надо бы следовать им. Но, кроме этого, Он дарует нам Дух свободы, который способен сделать нас детьми Его Отца; тогда, по некоему наитию, мы откажемся от всего, что уводит нас от Бога, и с радостью будем делать то, что сближает нас с Ним.