| |< в начало | << назад | к содержанию | вперед >> | в конец >| | |||
 |
|||||||
I
БОГ- НАШ ИСТОЧНИК И НАША ЦЕЛЬ
В этой части книги излагается истина о том, что Бог есть Источник всего сущего. Величие Творца непостижимо. Но Он создал нас по Своему образу и подобию, чтобы мы могли осуществиться в общении с Ним. Он явил нам свое существование, к участию в котором Он призвал нас, а именно — открыл нам, что Он есть Отец, Сын и Святой Дух. Общение с Богом, на которое мы уповаем, — проникновение во взаимосвязь Отца, Сына и Святого Духа; эта радость будет переполнять нас, когда мы воскреснем и будем общаться друг с другом в блаженстве.
Глава 1
ГОСПОДЬ - ТВОРЕЦ ВСЕГО СУЩЕГО
Сотворение
Существование Бога-Творца можно познать с уверенностью, благодаря свету человеческого разума через сотворенное Им, даже если это познание часто затуманено и искажено заблуждениями... Мы верим, что Бог сотворил мир по Своей премудрости. Мир — не продукт какой-либо необходимости, слепой судьбы или случайности. Мы верим, что он исходит из свободной воли Бога, Который захотел позволить творению участвовать в Своем Существе, Своей премудрости и благости... Бог бесконечно более велик, чем все Его дела... Но поскольку Он свободный и над всем стоящий Творец, первопричина всего существующего, присутствует в самой глубине Своих тварей... Завершив сотворение, Творец не покидает Своего творения. Он не только дает ему бытие и существование, но и неустанно сохраняет его в жизни, ему позволяет действовать и ведет его к свершению.
(Катехизис Католической Церкви, параграфы 286, 295, 300, 301 )
Люди от природы любознательны, нам нравится задавать вопросы об устройстве мира и находить на них ответы. Современная наука достигла очень высокого уровня; причина этому — огромное количество вопросов, поставленных перед ней, и пристальное их изучение. В результате были открыты важнейшие закономерности. Многие люди задавали и по сей день задают такие глубокие вопросы, па которые не ответит научный эксперимент, по ответит внимательное размышление. Именно с такими вопросами имеют дело философы.
Античного мыслителя Платона поразили устройство и гармония мира, которые существуют, несмотря на силы разрушения и хаоса. Истоки заново возникающего порядка он искал за пределами этого мира. Его последователь Аристотель размышлял об источнике непрерывного движения вещей, которое не объяснишь земными законами, и определил его как "Неподвижный перводвигатель". Поздние греческие философы вникли в эту проблему глубже; вместо вопроса о порядке и движении вещей, они задавались вопросом о самом их существовании. Их не удовлетворяла идея, что материя существует изначально, а Бог формирует из нее те или иные структуры и поддерживает движение. Они видели в Боге источник каждой вещи в целом — ее содержания, ее структуры, ее движения, ее благости, всего ее бытия. Каждая вещь есть некое целое, и может распадаться на части. Целое это движется или изменяется. Оно ограничено. Таким образом, греческие философы говорили о том, что каждое творение зависит от чего-то высшего, помогающего низшему поддерживать целостность и развиваться; это "высшее" менее ограничено. Все творения, независимо от их значимости, зависят от самого высшего — от Бога. Бог — не совокупность чего бы то ни было, Он не может распасться на части, и потому Его целостность не нужно поддерживать. Бог не изменяется и не развивается; Он совершенен; Он не ограничен. Другими словами, Бог не зависит ни от чего высшего. Он просто есть; Бог — над всеми вещами, они получают от Него свое существование, но сам Бог не нуждается в том, чтобы обретать Свое существование от какого-либо источника.
Мы не оцениваем здесь взгляды греческих философов. Мы просто хотим показать, что люди, которым не было дано Откровение, содержащееся в Библии, постигли идею о бытии Бога, наблюдая за вещами вокруг себя и замечая их зависимость друг от друга. К осознанию этой идеи шли целые поколения философов; иногда великие мыслители вообще отрицали бытие Божие. Большинство христианских, иудейских и мусульманских мыслителей использовали идеи греческих философов, признавая, что разум подтверждает веру. Другие же (среди них есть и великие христианские мыслители) — сомневались в том, можно ли доказать бытие Божие. Человеческий разум слишком слаб, это — слишком сложно, и потому Бог Сам приходит к нам на помощь, открывая себя. Ватиканский Собор в 1870 г. говорил об этом так: "Это Божественные откровения, истины, которые не принадлежат сами по себе человеческому разуму, но которые знает каждый с твердой уверенностью и без примеси заблуждения" (Догматическая Конституция Католической Веры, 2).
Не нужно быть великим мыслителем, чтобы сказать, что мир создан, сотворен Богом. Об этом мы читаем в Библии:
Поднимите глаза ваши на высоту небес и посмотрите,
кто сотворил их?
Кто выводит воинство их счетом?
Он всех их называет по имени:
по множеству могущества
и великой силе у Него
ничего не выбывает... вечный, Господь Бог,
сотворивший концы Земли...
(Исаия 40:26,28)
Такое же видение созданий Божьих, указывающих на своего Создателя, находящегося над ними, мы находим у Св. Августина.
"А что же такое этот Бог? Я спросил землю и она сказала: "Это не я"; и все живущее на ней исповедовало то же самое. Я спросил море, бездны и пресмыкающихся, и они ответили: "Мы не твой Бог; ищи над нами". Я спросил небеса, солнце, луну, звезды, и они отвечали: "Мы не Бог, Которого ты ищешь". И я сказал всему, что обступает двери плоти моей: "Скажите мне о Боге, вы ведь не Бог, скажите мне что-нибудь о Нем". И они вскричали: "Он сотворил нас".
Ветхий Завет повествует о том, как Бог ведет евреев ко все более глубокому постижению Своего величия. Постепенно, мало-помалу, они понимают, что Он дал существование всему, что есть. Независимо от греческих философов, и, может быть, более остро, евреи осознали, насколько отличен Бог от ограниченных, изменяющихся, состоящих из частей творений, подчиненных Ему.
"Итак, кому уподобите вы Бога?
Мои мысли — не ваши мысли,
ни ваши пути — пути Мои, говорит Господь.
Но, как небо выше земли,
Так пути Мои выше путей ваших,
и мысли Мои выше мыслей ваших.
(Исаия 40:18, 55:8-9)
Библия придает особое значение превосходству Бога над миром, мало того — Его любви и заботе о мире и о людях.
Уверенность в том, что Бог открыл нам Себя и Свою любовь, приводит нас к мысли, что Бог сотворил мир по собственной воле. Греки же считали, что Бог сотворил мир автоматически; об акте Его воли они не думали. Некоторые из них искали мистического союза с Богом. Мы же верим в то, что Бог приблизился к нам, сделав возможным соединение с Ним, которого сам человек, своими силами, достичь не может.
Св. Фома Аквинский писал, что всякая вещь в каждый момент своего существования зависит от Бога, источника бытия. Глубокое ощущение отдаленности Бога Он соединяет с Его любовью и близостью. Бог независим, а потому —- резко отличается от всех созданий, ибо они зависимы. Бог не занимает какого-либо определенного места в мире, как мы, но Он присутствует в каждом творении и поддерживает его тем, что желает его существования. Бог любит Свое творение в его бытии. Когда мы любим кого-либо, то отвечаем на его благость; любовь же Бога к вещам и людям эту благость создает. Другими словами, эта любовь даст им возможность существовать во всей своей силе и красоте.
Для тех, кому привычнее рассуждать с помощью схем, я предлагаю наглядное объяснение того, как мир зависит от Бога. Ниже показаны две серии диаграмм. Первая изображает кипящий на газу чайник (А), а вторая — меня самого, когда я собираюсь съесть кусок яблочного пирога (В). Означать они будут то, что происходит в силу физических законов и то, что происходит по чьей-то свободной воле. Задача — в том, как определить место Бога на наших диаграммах и как показать Его связь с предметами и событиями.
Атеист сказал бы, что отводить место Богу нет никакой надобности. Нужно просто показать, как газ подогревает воду, как она закипает и как я решаю съесть пирог. Если отвергнуть понятие свободного выбора, то мы можем сказать, что на мое решение ничто не влияет, кроме меня самого. Таким образом Бог не показан на диаграмме, потому что Он не участвует в действии. Это продемонстрировано на первых двух картинках диаграмм А и В.
Некоторые философы, напротив, считают, что Бог беспредельно активен, и все в мире Он делает без участия живых существ. Эта точка зрения представлена на второй картинке, где Бог кипятит воду и двигает моими руками. Св. Фома Аквинский отвергал такое мнение, говоря, что мир был бы хуже, если бы тварные существа не играли никакой роли в том, что происходит. Такое представление о Боге преувеличивает Его "отеческую" роль.
Третья диаграмма более тонко отражает суть божественной активности: Бог заставляет газ подогревать воду, а меня побуждает к тому, чтобы я захотел съесть пирог. В этом примере Бог похож на кукловода, который двигает куклами, не имеющими собственной силы. Однако, св. Фома Аквинский говорил, что в Своей любви и мудрости Бог дает Своим созданиям то, что мы можем назвать "структурой" и "силой". Таким образом, они поистине могут действовать и, тем самым, проявлять свою природу.
На второй и третьей диаграммах Бог — только часть мира. Его воздействие на то, что происходит, становится в один ряд с другими причинами и даже конкурирует с ними. Правильнее же сделать так, как предложили бы атеисты: поместить Бога вне диаграммы. Таким образом четвертый рисунок возвращает нас к первому. Но теперь мы обращаем внимание на очень важный момент, о котором раньше не думали. Диаграммы нарисованы на бумаге. Без бумаги их просто нет. Бумага — не часть их, а основа. Так же и Бог. Он — не часть мира; Он поддерживает мир в существовании. Мы называем Его "основанием" нашего бытия. Все существующее поддерживается в своем бытии созидательной любовью Бога.
Когда закипает чайник, Бог не "работает" вместе с газом. Диаграмма, на которой показано, как газ подогревает воду, существует на бумаге; газ, вода, действие газа па воду существуют благодаря Богу. Все вещи со своей структурой, энергией, силой движения абсолютно зависимы от Него. Он дает существование целому миру со всеми его причинными связями, и потому не "соперничает" со Своими творениями, как родители, которым не хочется предоставить детям независимость. Говоря о науке с этой точки зрения, нужно помнить и понимать, что она играет важнейшую роль в изучении природы вещей, их структуры, силы, энергии и связей. Всеми своими открытиями она обязана Богу.
Сама бумага и диаграммы, которые на ней нарисованы — не одно и то же. Бог отличен от мира, который Он создал, Он есть везде, в каждой вещи и в каждом движении всего реального. Но диаграмма не должна приводить к мысли о том, что Бог — некое пространство, внутри которого происходят события. Измеряя пространство и время, мы измеряем определенные аспекты соотношения вещей. Пространство и время созданы Богом, как и все остальное.
Если мы способны постичь глубочайший смысл этого отличия, ощущение чуда станет еще сильнее, когда мы задумаемся над тем, что Бог все же пришел в этот мир и пребывает в нем. Я говорю не о чудесах, но о том, что выше, значительнее всяких чудес — о жизни Иисуса Христа, таинстве Святого Причастия и присутствии Бога в тех, кто любит Его. Если мы хотим избежать наивности в размышлениях о бытии Божием, мы должны задуматься о Его непостижимой близости.
Некоторые мыслители рассматривали Бога как некоего часовщика, который создал вселенную, законы, по которым она существует, и оставил их развиваться самих по себе. Вот что говорит об этом Стивен Хоукинз.
С успехом современных научных теорий, объяснивших многое, люди стали думать, что Бог позволил Вселенной развиваться по определенным законам и не вмешивается в ее жизнь, чтобы не нарушить установленных правил. Однако сами по себе законы не говорят нам о том, как выглядела Вселенная в начале своего существования. Бог волен разрушить созданный Им часовой механизм и выбрать способ, как его завести.
"Работа" Бога-Создателя обьемлет все. Он предстоит всему в каждый момент, делая мир возможным и поддерживая его существование. Бог не может оставить мир, чтобы тот развивался сам по себе — тогда мир прекратит свое существование. Богу недостаточно вмешиваться время от времени. Он всегда в мироздании, Он создает его и направляет.
По теории Хоукинза бессмысленно говорить о "первоначальном моменте" существования Вселенной. Возможно законы, управляющие ее развитием, определяют и ее состояние в начале времен. Тогда Бог не должен решать, как "запустить" Вселенную. Однако теория —всего лишь набор правил и уравнений. Что дает уравнениям силу и создает Вселенную, которую они описывают? Общепринятый научный подход к математической модели не ответит на вопрос о том, почему должна существовать Вселенная, которую описывает эта модель.
Ответ на этот вопрос — то, что Бог создает Вселенную, которую описывают уравнения.
Я мог бы расширить свои диаграммы, и показать несколько событий, которые происходят в течение времени, или несколько вещей, разделенных в пространстве. Тогда на одном листе бумаги могли бы уместиться все мои представления, развернутые во времени и пространстве. Это будет наглядным объяснением того, как вся Вселенная, во всех ее измерениях, зависит от Всевышнего. То, что предусмотрено Им как единый акт создания, разворачивается и во времени, и в пространстве. Внутри Бога нет ни времени, ни пространства, нет изменения и развития, но есть жизнь непостижимой силы и благости. Ее мы называем Царствием Божием.
По мере того, как развивается Вселенная и разворачивается наша собственная жизнь, случаются какие-то события; некоторые из них происходят по законам физики, некоторые — случайно, а некоторые — по нашему свободному выбору. Не все, что происходит, определено законами природы. На диаграммах было показано, что кипение воды обусловлено газом, решение же, съесть пирог или нет, принадлежит мне и не обусловлено никаким внешним воздействием. Но всему, что происходит, дает существование Бог, и все случается так, как Он того захочет. Поэтому мы должны верить в Его Провидение, в Его мудрое руководительство всем и вся. Это совершенно не значит, что надо игнорировать физические законы, существующие в мире, или сидеть сложа руки и ничего не делать. Через силу, данную Богом вещам, и с помощью нашей деятельности, Он совершает многое из того, что должно совершиться. Иногда происходят чудеса. Это не значит, что только тогда Господь и вмешивается в нашу жизнь. Он всегда с нами; это значит, что только Он обладает силой, которая может сотворить чудо. Внезапное исцеление без медицинской помощи или воскрешение умершего показывают нам силу Бога — но только потому, что это из ряда вон выходящие события. Наша жизнь, наше здоровье, мастерство врачей — та же сила Божия, но мы забываем об этом и воспринимаем их как само собою разумеющиеся.
Бережное отношение к тому, что сотворил Господь
Разные создания, угодные Богу в присущем им существе, каждое по-своему, отражают луч бесконечной премудрости и благости Божией. Потому-то человек должен уважать качество, присущее каждому созданию, чтобы избежать беспорядочного употребления вещей, пренебрежительного к Творцу и влекущего за собой дурные последствия для людей и их окружения... Есть духовные существа, бесплотные, в Священном Писании обычно называемые ангелами: это истина веры... Будучи чисто духовными созданиями, они обладают разумением и волей: они создания личностные и бессмертные. Совершенством своим они превосходят всю видимую тварь.
(Катехизис, 339, 328, 330)
В первой главе Библии мир изображается как обиталище живых существ, где мы занимаем особенное место. Возможно, она написана для того, чтобы укрепить в евреях веру в их Бога. Они жили в Вавилонском пленении, среди язычников, "боги" которых казались могущественнее. Эти "боги", часто отождествляемые с небесными светилами, требовали людского служения, нуждались в нем. А истинный Бог не имеет пи в чем необходимости, Он просто из любви к нам щедро одаривает нас, нуждающихся в Нем. Он просит Свой народ поклоняться Ему, но лишь потому, что признавать Бога и почитать Его — благо для нас самих. Мы знаем, насколько больше Вселенная, чем се представляли себе авторы Книги Бытия, как огромна ее протяженность в пространстве и времени, отражающая непостижимость Бога. Благо существует не только само по себе, оно — и жилище, некий дом, предназначенный нам Богом. Мы смогли выжить только потому, что условия на этой планете были именно такими, которые нужны для развития жизни, а создание этих условий зависело от соответствующего развития Вселенной. Когда мы превозносим Господа за все чудеса Его творения, подумаем о том, что это — знак Его заботы о пас. Мы можем наслаждаться миром, по — разумно, без жадности и безрассудства. Это — наш дом, мы должны относиться к нему бережно и благоговейно, благоразумно распоряжаясь своим достоянием и определяя пределы того, как используем мы мировые богатства. Дом этот дан человечеству для всеобщего благополучия, и богатства его нужно распределять справедливо. Для пропитания и в других целях мы можем использовать разные виды живых существ, как и они используют друг друга. Однако расточительность в сельском хозяйстве оправдать нельзя, как и несправедливость в распределении его продуктов. Ведь некоторые едят так много, что это вредит здоровью, а кто-то не может позволить себе самой простой еды. Нельзя оправдать и жестокость, она нас унижает.
Правильное отношение к творениям Господним выражается в благодарственных молитвах. Просить благословения Господня на нас и нашу пишу, благодарить Его после еды — прекраснейший обычай. Христиане унаследовали его от евреев, которые молились так:
Благословен Ты, Господи Боже наш, создатель плодов виноградных. Благословен Ты, Господи Боже наш, производящий хлеб из земли.
В ночь перед Своей смертью Иисус праздновал Тайную Вечерю. Вместе со Своими ближайшими последователями Он произнес традиционное благодарение над хлебом и вином, добавив: "Это Мое Тело..." и "Это чаша Моей Крови…" Так даровал Он нам величайшее из таинств, Святую Евхаристию (что и значит "благодарение") или Святое Причастие. В этот миг богослужения священник берет вино и хлеб и произносит благодарение над ними, повторяя слова Иисуса. Как и многое другое, это показывает нам благость мироздания. Хлеб и вино представляют собою и природу, и человеческий труд. Бог приближается к нам с великими дарами. В одной из Евхаристических молитв говорится:
Отец, всесильный и вечный, мы стараемся всегда и всюду благодарить Тебя. Все произошло от Тебя, все времена подчиняются Твоим законам, но Ты решил создать человека по Своему образу, поставив его над всем миром во всей его красоте. Ты поставил человека управлять мирозданием, восхвалять Тебя день за днем за чудеса Твоей мудрости и силы через Господа нашего Иисуса Христа. Мы восхваляем Тебя, Господи, с ангелами Твоими в их песнях радости...
(Пятый воскресный префаций per annum.)
Эта молитва заканчивается словами об ангелах. Хотя прежде о них говорилось не очень ясно, мы понимаем, что авторы Нового Завета верят в то, что Бог сотворил духовные создания, которые не живут в материальном мире, по могут быть посланы к нам ("ангел" значит "посланник"). Еще они верил», что некоторые ангелы восстали против Бога и теперь пытаются причинять вред нам и Божьему делу. В Церкви Бог прославляется и нами, и теми ангелами, которые с Ним и верны Ему.
Как единственное Благо и Источник жизни. Ты создал все так, чтобы наполнить Твои творения блаженством и дать многим из них радость созерцанья Твоего света. Бесчисленное ангельское воинство предстоит Тебе и служит Тебе день и ночь. Пристально вглядываясь в величие лика Твоего, оно беспрестанно славит Тебя. С ними и мы, и нашим голосом вся земная тварь, с радостью возглашаем имя Твое.
(Префаций IV евхаристической молитвы)
Церковь верит, что восставшие ангелы, возглавляемые сатаной (именуемым и "дьяволом") действительно существуют. Но нам не стоит думать о том, как вредят они и мешают — лучше подумаем, с какою силой и любовью руководит нашей жизнью Бог.
Святой Фома Аквинский считал, что существование ангелов возвышеннее, чем наше, ибо их разум и воля необычайно сильны. Ангелы способны познавать и любить с невообразимой силой, не нуждаясь, как мы, в свидетельствах чувств, которые обрабатывает разум. Поэтому им не нужна плоть; поэтому они не ограничены во времени и в пространстве.
Существование ангелов — еще одно подтверждение творческой силы Бога, Который создал гораздо больше разных творений, чем мы можем себе представить. Оно напоминает нам, что мы ограничены, так как неспособны понять их; наше существование и разумение ниже ангельского и, сравнивая себя с ними, мы поймем, сколько общего у нас с животным миром. Нашему разуму необходимы свидетельства чувств; мы можем излагать наши мысли только с помощью языка и образов. Существование ангелов говорит нам о щедрости Бога, ибо они созданы так, что могут наслаждаться близостью к Нему.
Человеческая природа
Человеческая личность... существо одновременно телесное и духовное... термин "душа" в Священном писании означает человеческую жизнь или всю человеческую личность. Но он также означает то, что есть самого глубокого в человеке и самого в нем ценного... "душа" означает духовное начало в человеке...
Единство души и тела столь глубоко, что следует рассматривать душу как "форму" тела; это значит, что благодаря духовной душе тело, составленное из материи, есть живое человеческое тело; дух и материя в человеке — не две соединенные природы: союз их создает единую природу... Церковь учит, что каждая духовная (нематериальная) душа сотворена непосредственно Богом — она не "произведена" родителями... душа бессмертна: она не погибает, отделившись от тела в смерти, и вновь соединится с телом при воскресении мертвых.
(Катехизис, 362—366)
Из всех созданий, сотворенных Богом, мы — самые сложные. Мы обладаем способностями и животных, и ангелов, причем способности эти существуют в нас в необычайном сочетании, которое и создает человеческую жизнь. О природе человека судили и судят по-разному. Некоторые мнения несовместимы с христианской верой; другие использовались христианскими мыслителями, когда те пытались изложить основы своей веры. Если мы внимательней задумаемся о себе, то нам будет проще увидеть суть христианской антропологии и христианского учения о нравственности.
Для некоторых мыслителей человек, как и животное, — только материальное тело, а мысль — не более, чем химический процесс в мозгу. Другие считают, что люди состоят из двух абсолютно разных частей: материального тела, действующего по физическим законам, и души, которую можно сравнить с ангелами. Иногда тело считают темницей, из которой душе предназначено вырваться. Некоторые верят в перевоплощение души, полагая, что после смерти она "переселяется" в другого человека или другое создание. Все эти мнения не очень убедительны; придерживаясь некоторых из них, мы серьезно заблуждаемся.
Воззрения эти не объясняют разнообразия в природе, они слишком просты. Одно признает только материю; другое — и материю, и дух. Когда признают только материю, развивающуюся по физическим законам, непонятно что делать с достижениями человеческой культуры, а в конце концов — с нашей способностью отвлекаться от того, что "здесь и сейчас" и мыслить общими категориями; но о способности этой свидетельствует даже самое примитивное использование человеческого языка. Тот, кто полагает, что человек состоит из двух сущностей, сложно взаимодействующих между собой, не поймет "единства в многообразии", присущего нашему бытию и сознанию.
Си. Фома Аквинский признавал не один, не два, а несколько разных видов сущностей, от неодушевленных вещей до ангелов. Каждый из них существует по-своему. По мнению Аквината, единство человеческого бытия и нашего места в системе вещей выражается в том, что разумная душа — "форма" человеческого тела. Такое определение принято на Вьеннском Соборе (1311-12). Душу растений или животных можно рассматривать как "форму их жизни". Она проявляется в структуре их тела и определяет их возможности. Мы можем противопоставить человеческую "форму жизни", человеческую душу — душе высокоразвитых животных. Между ними много общего, например — способность получать и перерабатывать свидетельства чувств и эмоций. Но у нас есть и другие способности — "разум" и "воля", посредством которых, как мы увидим далее, мы превозмогаем ограниченность материи. Принимая во внимание эти способности, мы называем свою душу "разумной". С нашими другими способностями они образуют органическое целое.
Мое человеческое тело, таким образом, не существует независимо от моей души. Она в нем находится и его контролирует. За органическое, жизненное устройство моего тела отвечает моя душа; по Фоме Аквинскому, душа буквально "формирует" тело. Но этим она не ограничивается: она обладает способностями, выходящими за пределы материи. Иначе говоря, жизнь не ограничивается телесным существованием. Хотя я живу лишь однажды, жизнь мою нельзя свести к существованию тела. Поэтому, в отличие от жизни животных и растений, она не кончается с моей смертью. Наши души продолжают жить, ибо только они обладают разумом и волей.
Наша жизнь превосходит жизнь других живых существ; по даже то, в чем она с ними совпадает, даст нам возможность увидеть, что "искусственный разум" — очень ограниченная модель наших умственных способностей. Компьютер — это машина, созданная для того, чтобы человек работал на ней по определенным программам. Животное — это организм, единое целое. Оно имеет смысл, ценность, даже если никто им не пользуется. У него есть определенная самопроизвольность, оно может действовать само. Если мозг и тело животных настолько отличаются от компьютерной программы, насколько же превосходят компьютер самые обычные люди!
Если смотреть вот так на человеческую жизнь, можно сказать, что создание нового человека — это особый акт Божественного творения. Бог всегда создает что-то новое; но Его труд — особенный, когда создается человеческая жизнь: то, что более значимо, чем телесная жизнь, — нечто большее, чем продукт биологических сил.
Мало того, Бог общается с нами таким способом, который наиболее соответствует природе, которую Он нам дал — через Свое пришествие в лице Сына Божия; через слова и образы Библии; через наши слова и движения, через вещественные основы таинств. Наше богопочитание мы сопровождаем словом, музыкой, жестами — и совместно, и наедине. Наше послушание Богу подразумевает правильность не только "внутренней позиции", но и отношения к своему телу. Мы должны уважать и хранить целостность нашей собственной личности и тех, кто нас окружает.
Человеческая душа, обладающая разумом и волей, побеждает смерть; поэтому те, кто умирает в мире с Богом, могут познать Его и радоваться Его любви. Те же, кто умирает во вражде с Ним, обрекают себя на мучение, теряя Его. Но Бог предполагает для нас телесное воскресение, так что те, кто вместе с Ним, могут наслаждаться вечным блаженством, будучи целостными существами, а не освобожденными от телесной оболочки душами. Предоставленная сама себе, бестелесная душа влачила бы ущербное мрачное существование. Нам уготовано воскреснуть и созерцать Бога. Это дает нам надежду и побуждает не отвергать данную нам возможность.
Мы созданы по образу Божьему
Человеческая личность причастна свету и силе божественного Духа. Она способна постигнуть разумом порядок вещей, установленный Создателем. Своей собственной волей она способна направить себя к своему истинному благу. Она обретает совершенство в "поисках истины и добра и любви к ним". Благодаря своей душе и своим духовным силам разума и воли, человек наделен свободой, "высшим знаком божественного образа".
(Катехизис, 1704 - 1705)
Библия (Книга Бытия 1:26) повествует о том, как Господь решает создать человека "по образу Нашему". Христианские мыслители уделяли этому большое внимание. Многие связывали это с тем, что у нас есть воля и разум, видя в них отражение Божественной мудрости и Божественной любви. Господь создал прекрасный мир по Своей мудрости. Художник или Зодчий выразил Себя в Своих творениях. Он дал нам силы исследовать устройство мира и ценить его красоту. В Своей любви Господь дал возможность существовать добру, особенно — живым существам. Он сотворил нас такими, что мы можем отвечать на добро и вовне, и внутри нас.
Человек, будучи причастен свету божественного разума, правильно считает, что своим разумом он превыше всего тварного.
(Второй Ватиканский Собор, Пастырская Конституция "Радость и надежда")
Имея разум, мы можем возвыситься над сиюминутным, над нашим положением во времени и пространстве. Мы способны приобретать и использовать отвлеченное знание. Проводя опыты в такой-то лаборатории с таким-то конкретным тритоном, ученый может понять, как устроены тритоны вообще. Но знание ученого останется вне конкретного — он даже может забыть, какой опыт он ставил. Его универсальную концепцию того, что такое "тритон", можно приложить к тритонам здешним и дальним, современным, давно умершим и еще не родившимся. Большая часть человеческих мыслей, не только научных, основывается на общих, универсальных концепциях. Это выражает язык, где звуки и формы, данные нам в ощущениях и воображении, выражают смысл, воспринимаемый разумом, и где формируются и развиваются понятия. Язык — социальная реальность, образованная обществом и поддерживающая его. В человеческом языке заключено множество аспектов того, что называется "человеческой природой". С помощью нескольких звуков я могу обсудить сегодняшний ужин, природу света или могущество Бога. Со своего места на этой маленькой планете в конце двадцатого столетия я объемлю мысленным оком первые секунды Вселенной, жизнь отдаленных квазаров и то, как я поливаю цветы.
Разум позволяет нам воспринимать сколько угодно истин независимо от того, насколько общими они окажутся. Поэтому разум открыт Самому Богу, Истине, Источнику всех истин. Наслаждаясь познанием, мы, в сущности, жаждем познать Бога, Источник всего сущего.
Нам, людям, присуще стремиться к цели. У других живых существ этого пет. У них есть побуждения разной сложности, которые в более тонкой форме существуют и в нашей эмоциональной жизни; но мы способны думать о том, что хорошо, что выполнимо, мы можем придерживаться разумной очередности, можем выносить согласные нашим принципам решения, то есть выходить за рамки сиюминутных удовольствий и огорчений. Это значит, что у нас есть воля. Мы можем пожертвовать удовольствием ради будущего или ради нравственного принципа. Надо заметить однако, что "этическая сторона" нашей жизни связана большей частью с воспитанием, а не с подавлением эмоций.
Поскольку мы способны отвлекаться от сиюминутного в размышлении и решении, наше поведение не определяется полностью обстоятельствами или наследственностью; мы обладаем свободой. Мы сами себе хозяева, сами отвечаем за то, что делаем. Этот дар приобретается по мерс того как мы взрослеем, но можно его утратить, если возникнет болезнь души.
Итак, я могу размышлять и над ситуацией, и над целью. На диаграммах мое желание определялось зависимостью от Бога. Сама же свобода — не независимость от Него; мы разделяем Его безграничную свободу и силу созидания. Чем больше мы прислушиваемся к Нему, тем свободнее становимся.
Как разум наш открыт истине, а значит — познанию Бога, так и открытость нашей воли добру означает, что мы можем любить Господа, который есть беспредельное Добро. Он помогает нам любить Его больше всего на свете, идти к Нему и, таким образом, обрести в Нем вечный покой, разделив Его благодать.
Мы наделены способностями, которые присущи растениям и животным, Но, в отличие от них, можем говорить и петь, выражая свои познания и свою любовь. Поэтому мы призваны выражать материальный мир, как бы говорить за него. Через нас каждое земное создание прославляет имя Божие. Материя получает в нас новый статус, ибо Господь стремится пребывать в нас как Брат и сделать нас, нашу душу и тело, причастными Своей Славе.
Как мы говорим о Боге
Поскольку наше богопознание ограничено, то и язык, которым мы говорим о Боге, тоже ограничен. Мы можем именовать Бога, лишь исходя из творений и согласно нашему ограниченному человеческому способу познания и мышления... мы можем именовать Бога, исходя из совершенства Его созданий, " ибо от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их".
(Катехизис, 40-41)
Живя и обществе и пользуясь наследием предшествующих поколений, мы узнаем о Боге через историю жизни и страданий Иисуса Христа. Все это передано нам в образах, символике и поэзии Священного Писания и дает нам возможность обращаться к Богу, говорить о Нем. Но мы должны помнить, насколько беден язык, на котором мы говорим о Творце, беспредельно отличающемся от Своих созданий. Наши представления — ограниченные построения разума, которыми мы пытаемся охватить то, что нас окружает. Никакое представление не может вместить природу Бога. Он превосходит наш разум, как солнце превосходит возможности нашего зрения. Мы можем проникать в истины, по не в Саму Истину. Только Он Сам может прийти нам на помощь и поднять пас к высшей жизни с Ним.
Молено изобразить это иначе. Представьте, как много атомов но Вселенной. ( 70.000.000.000.000.000.000.000.000 атомов в фунте сахара; Солнце весит около 5.000.000.000.000.000.000.000.000.000.000 фунтов, а только в нашей галактике около 100.000.000.000. звезд, значительно больших Солнца ... ). Бог ведает движением каждого атома на протяжении тысяч миллионов лет. Даже если вы попробуете представить себе разум, который обладает таким объемом знания, ваши представления о Боге будут и тогда не слишком далеки от детских, когда Бог — некий старик с бородой. Вы неверно представите себе Божественный разум, принизите Его сущность. Ребенок, надо сказать, с удовольствием узнает, что Бог — не такой, как Его изображают, поскольку Он не просто ведает всем, но и все сотворил. Ни один тварный разум, как бы он не был велик, не может дать существование вещам.
В этой жизни мы можем уверенно говорить лишь о том, что Господу не присуще. В отличие от Своих творений, Он не ограничен и не изменяем. О Себе и Своих путях Он много сказал через Своего Сына и через Писание. Библия, однако, как и Ее толкования, неизбежно обращается к образам. Например, мы читаем: "Бог мой — скала моя, крепость моя!" (Псалом 18:2); "Господь — Пастырь мой" (Псалом 23:1); "Обнажил Господь святую мышцу Свою" (Исайя 52:!0); "Но, как бы от сна, воспрянул Господь, как бы исполин, побежденный вином" (Псалом 78:65); "И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем" (Бытие 6:6). Образы Библии не только восхищают пас с поэтической точки зрения, но и напоминают нам о том, что мы не знаем Бога таким, какой Он есть, и потому должны говорить о нем косвенно, в сравнениях. Приземленность многих библейских образов напоминает нам и о том, что нельзя понять Бога, вызывая в своем воображении что-то слишком "величественное" и слишком "духовное".
Мы не можем обойтись без образов поэзии, живописи, музыки, когда обращаемся к Богу или говорим о Нем; в сущности, не стоит и пытаться. Если сама Библия, слово Божие, использует образы, то это можно делать и в проповедях, и даже в самом строгом богословии. Образы нужны нам, людям, но их можно воспринять слишком буквально, и это помешает понять, что им предназначено выразить. Образы должны дополнять друг друга, а мы — точно представлять себе их границы. Кроме того, выражая некоторые истины о Боге, мы должны пользоваться максимально точным языком. Сама Библия пользуется не только образным, но и обычным языком. Такой способ изложения далеко не всегда сух и научен; но, конечно, он ограничен в своем роде.
Нужно помнить, что многое о Боге сказано в образах и нуждается в разъяснении. К примеру, мы читаем, что Господь сожалеет о том, что Он создал людей. Если воспринимать текст буквально, можно предположить, что Бог меняется. Когда мы оскорбляем Его, Он сменяет милость на гнев; когда мы раскаиваемся, Он прощает нас, сменяя гнев па милость. На самом же деле, метафора "Гнев Господень", очень важна, но нельзя воспринимать се буквально. В отличие от нас, Бог не "меняет настроений". Наши отношения с Богом можно разрушить и восстановить, но только потому, что мы сами отворачиваемся от Него и должны к Нему вернуться. Когда мы отворачиваемся от любви Господней, мы думаем, что Он "сердится", — потому ли, что обиделись на Него, сочли Его несправедливым, или потому, что и впрямь страдаем, по собственной глупости восстав против Него. Словом, мы вправе говорить о "гневе Божьем" и бояться его — если помним, что буквальность здесь неверна.
Не все, что мы говорим о Боге, можно выразить в образах. Когда я говорю: "Бог мой — скала моя", я не имею в виду, что Бог — это кусок гранита. Но когда я говорю: "Бог — это добро", я не могу прибавить: "Я не имею в виду, что Бог — это добро". Бог — именно добро, именно мудрость; но мне неизвестно, что такое па самом деле Его доброта, и я не могу постичь глубину Его мудрости. Говоря: "Бог есть добро", я сам до конца не знаю, что я имею в виду! Даже говоря о тварных вещах мы применяем по-разному слова "благой" или "хороший". Мы говорим "хорошая собака" и "хороший обед" — но хороший обед не принесет нам палку. Слово "хороший" ("благой") может относиться и к Богу, ибо все блага — лишь слабое отражение Его безграничной благости. Мы можем сказать "Бог есть добро" в буквальнейшем смысле — но в высшем, ибо нам не постигнуть Божественной благости. Это недоступно для нас, Господь, это — в другом измерении.
О Божественной любви мы говорим буквально. Мы не можем постичь глубину Божией любви или законы, которым она подчиняется. Иисус жил среди нас, но Бог не стал от этого понятней, Он остается непостижимым и наивысшим устремлением нашей веры. Если мы разрываем связь с Богом, мы говорим о Его гневе, по уповать должны на Его любовь, ибо эта любовь непрерывна и неизменна, даже если мы отвернулись от Него. Полагаясь на Его любовь, мы молимся о прощении, и о том, чтобы вернуться к Нему; и Его любовь направлена на то, чтобы привести нас к Нему обратно. Говоря о том, как мы общаемся с Ним и о том как мы просим простить нас, мы поневоле используем человеческий язык. Но если общаются люди, тот, кому нанесена обида, может отвергнуть раскаяние и не простить обидчика. В общении с Богом, когда мы грешим против Него, Он возвращает нас к Себе, не просто отзываясь на наше раскаяние, а вызывая его в нас. Так и Его любовь: она творит добро, наша лишь отвечает. Господь отводит наш гнев. Поэтому не надо тревожно гадать, простил ли нас Господь — если мы хотим и стараемся восстановить нашу связь с Ним, это значит, что Его неизменная любовь уже ведет нас к Нему, Его прощение "работает на нас". Мы обращаемся от зла к Богу с Его помощью и можем всегда на нее полагаться.
Если мы поймем, какую роль играют образы в Библии, то из этого не следует, что события, о которых она повествует, всегда иносказательны, не основаны на фактах. Символические рассказы Христа мы называем притчами. Некоторые книги Ветхого Завета — Книгу пророка Ионы, Книгу Товита вернее было бы рассматривать как длинные притчи. Ветхий Завет повествует и о важных исторических событиях, скажем об Исходе евреев из Египта. Нам надо увидеть место этих фактов в истории, хотя они представлены так, чтобы показать как действует Божий замысел спасения. Ведь его не опишешь, исходя из одних фактов, как неверующий наблюдатель. Евангелия рассказывают о самых значительных событиях всех времен — об учении, жизни, смерти и Воскресении Иисуса Христа. Было бы странно, если бы евангелисты не держались внешней канвы, исторической реальности. Нас спасли не идеи, изложенные в образах, а реальные события. Евангелисты знали: если Иисус не воскрес, христианская вера безосновательна. Показывая внутренний смысл событий, знаменующих спасение, Евангелие открывает нам, как Господь, движущий всеми событиями, пребывает в них. Людям нужны повествования, образы, яркие мысли; без всего этого не проживешь и ничего не задумаешь. Но живем мы во времени, мы привязаны к фактам. Господь в Своей мудрости дал нам самый сильный образ Своей любви, чтобы поддержать нашу надежду. Он дал нам его в то, а не в иное время, в фактических, мало того — непреложных событиях. Сын Его родился в бедности, умер на кресте. Повесть об историческом Иисусе становится нашей историей в глубоко символическом и в очень простом действии, которое мы совершаем, когда преломляем хлеб и вино и благодарим Господа, как Сам Он, однажды ночью, две тысячи лет назад.